– Так, – сказал принц, устремляя на канцлера строгий гневный взгляд. – Но я того мнения, что в наше время отбирать рукопись у автора, накладывать арест на частные бумаги путешественника в таком незначительном, маленьком государстве, как Грюневальд, положительно смешно и постыдно! Я очень поражен, господин канцлер, что вижу вас при исполнении столь неблаговидной обязанности: снизойти до того, чтобы принять на себя роль сыщика, воля ваша, этого я от вас не ожидал! А как же иначе прикажете вы мне назвать этот ваш поступок? Я уже не говорю о вашем поведении по отношению к вашему государю, это мы пока оставим в стороне, я только говорю об этих бумагах, которые вы позволили себе отобрать у английского джентльмена, бумагах, представляющих собой частную собственность путешествующего иностранца, быть может, труд всей его жизни! Отобрать, вскрыть и прочесть! Да какое нам с вами дело до них? Мы не имеем, слава богу, index expurgatorius в Грюневальде; будь еще это, мы представляли бы собой полнейшую пародию на государство, настоящее фарсовое королевство, которого не сыскать на всем земном шаре!

И, говоря это, Отто продолжал разворачивать рукопись, и когда она наконец лежала раскрытой перед ним, взгляд его упал на заглавный лист, на котором красными чернилами старательно были выписаны следующие слова:

«Записки о посещении разных европейских дворов

баронета сэра

ДЖОНА КРЕБТРИ»

Далее следовал перечень глав; каждая из них носила название одного из государств современной Европы, и в числе других девятнадцатая, и последняя по порядку, глава была посвящена Грюневальдскому двору.

– А-а, Грюневальдский двор! – воскликнул Отто. – Это должно быть весьма забавное чтение.

Его любопытство было задето за живое, но он не решался дать ему волю.

– Этот методичный старый пес, англичанин, добросовестно писал и заканчивал каждую главу на месте! – заметил Готтхольд. – Я непременно приобрету его книгу, как только она выйдет в свет.

– Интересно было бы заглянуть в нее сейчас, – промолвил Отто нерешительно.

Лицо Готтхольда заметно омрачилось; он отвернулся и стал глядеть в окно.

Но Отто, хотя и понял этот молчаливый упрек доктора, все же не мог устоять против соблазна.

– Я полагаю, – сказал он, неестественно усмехнувшись, – я полагаю, что могу так, вскользь, взглянуть на эту главу.

И с этими словами он поудобнее придвинул кресло к столу и разложил на нем рукопись англичанина.

Глава 2

«О Грюневальдском дворе» – часть рукописи путешественника

«Невольно напрашивается вопрос (так начинал англичанин свою девятнадцатую главу), почему именно я остановил свой выбор на Грюневальдском дворе из числа такого великого множества столь же мелких, столь же бесцветных и развращенных дворов второстепенных и третьестепенных государей Европы. Случайность, скажу я, чистейшая случайность; это вовсе не я выбирал, за меня выбрал случай. Но я не имею ни малейшего основания сожалеть о случившемся, потому что видеть это маленькое общество, изнуряющее себя, истощающее последние свои соки во славу самообмана и своих заблуждений, было не скажу поучительно, но в высшей степени забавно. Благополучно или, вернее, неблагополучно царствующий принц Отто-Иоганн-Фридрих, молодой человек, неудовлетворительно воспитанный, сомнительной храбрости или мужества и без малейшей искорки способностей, допустил себя до полного презрения в общественном мнении.