Когда все четыре луны поднялись повыше, а никаких криков ужаса не послышалось ни из крепости, ни из лагеря, разбитого людьми Араджиса, Лис решил, что может спокойно спуститься вниз и перекусить. Он не забыл позаботиться о том, чтобы из погреба, прежде чем запереть там Вайдена, принесли побольше эля, и не сомневался, что ему будет чем запить ужин.

Араджис, который уже глодал говяжьи ребра, политые острым соусом, приветствовал его взмахом руки и чем-то вроде презрительной усмешки.

— Здесь все тихо, как в могиле, лорд Джерин. Сдается мне, ты беспокоился зря.

Джерин пожал плечами.

— Лучше подготовиться к неприятностям, пусть даже они пройдут стороной, чем, наоборот, вляпаться в них неожиданно, как в ту ночь, когда все четыре луны стали полными.

— Не могу особенно с этим спорить, — признал Араджис.

Он оторвал зубами очередной большой кусок мяса от ребра, и изо рта его брызнул жир.

— Твои повара отлично работают, здесь тоже не о чем спорить.

— Я рад, что хоть что-то тебе здесь по нраву, — отозвался Джерин и дал знак одному из слуг, чтобы ему тоже принесли порцию ребер.

— Единственное, что беспокоит меня, пока я сижу тут и наслаждаюсь твоей едой, так это то, что мы могли бы уже выступить в поход против трокмуа и чудовищ, — сказал Араджис.

— Они никуда не денутся, великий князь, можешь быть уверен, — сказал Джерин.

Слуга положил перед ним на стол круглую лепешку, а на нее — несколько дымящихся ребер. Он попытался взять одно из них, но обжег пальцы и сунул их в рот. Араджис спрятал смешок в глотке эля.

— Я думал, вы терпеливей, милорд, — лукаво заметил Фэборс, сын Фабура.

Стрела была пущена настолько точно, что у Джерина загорелись уши.

— Не понимаю, почему все так нахваливают поваров, — проворчал Мэрланз Сырое Мясо. — Они все пересушили, хотя я сто раз им говорил, что люблю сочное мясо.

Джерин посмотрел на ребро в руках Мэрланза. Оно было опалено лишь слегка, сок и кровь текли на лепешку. Если Мэрланз хотел что-либо посочней, ему следовало отхватить кусок от пробегающей мимо коровы.

Собираясь это сказать, он взглянул на самого Мэрланза. Его борода очень быстро густела, а зубы стали невероятно длинными, белыми и острыми. Свет факелов отражался в глазах красными вспыхивающими огоньками.

— Мясо! — зарычал он. — Сырррое мясо!

Тыльные стороны его ладоней с каждой секундой все сильнее покрывались шерстью.

— Прошу прощения, — сказал Фэборс, сын Фабура, испуганно ахнув и отодвинувшись от соседа подальше.

Глаза Араджиса были готовы выскочить из орбит. Вэн начал вытаскивать меч, но потом резким движением загнал его обратно в ножны. Джерин понял, почему великан передумал. Он и сам чуть было не выхватил клинок, но вспомнил, что оборотней можно поразить лишь серебром. В остальных случаях их раны заживали в мгновение ока. Он, объятый неимоверным ужасом, видел это собственными глазами пять лет назад.

— Сырррое мясо! — повторил Мэрланз, утробно сглотнув слюну. В его рык вплелись теперь злобные подвывания.

— Дайте ему то, что он просит, — поспешил крикнуть Джерин перепуганным поварам, — Сырого мяса, и как можно больше.

Те тут же воспользовались предлогом покинуть главную залу. Джерин надеялся, что хотя бы у одного из них достанет храбрости вернуться. В противном случае Мэрланз попытается получить свое у тех, кто ужинал с ним.

Старший повар, пошатываясь под тяжестью груза, медленно внес в залу поднос с целым обрубком коровьей ноги. Он не поднес мясо Мэрланзу, а поставил его между очагом и алтарем Даяуса и поспешил обратно, причем гораздо проворнее, чем вошел.