Лис поднялся и осторожно прошел мимо Мэрланза. Его челюсти значительно вытянулись вперед, чтобы вместить изменившиеся зубы, и рот превратился в пасть, из которой свисал длинный язык.

— Хороший волк, — сказал Джерин приветливо, словно разговаривал с дворовой собакой.

Он огляделся по сторонам, ища этих самых собак, но не увидел ни одной — они все выскочили из залы, когда Мэрланз начал меняться. Они не хотели иметь с ним ничего общего. Джерин тоже, но у него не было другого выбора.

Кряхтя, он поднял поднос и поставил его перед Мэрланзом. С величайшим подобострастием, словно хозяин какой-нибудь прекрасной гостиницы города Элабон, подающий важному постояльцу самое изысканное из имеющихся в его распоряжении блюд. На деле, его стремление угодить гостю было гораздо более насущным, чем у владельцев гостиниц. Ведь ни один из их клиентов, которому не понравится предложенный ужин, не станет рвать хозяина на куски.

Мэрланз перевел взгляд с сочившейся кровью ноги на Джерина и обратно. Он склонился над окороком и понюхал мясо, будто бы для того, чтобы убедиться, что его не касалось пламя. Затем, не прибегая к помощи ножа, лежавшего на столе у тарелки, стал пожирать пищу. Именно пожирать, другого определения Джерин не мог подобрать. Мэрланз отрывал зубами от окорока один кусок за другим, спешно пережевывал и торопливо проглатывал. Мясо исчезало с кости с поразительной быстротой.

Джерин поспешил на кухню.

— Этой ноги может не хватить, — прошипел он. — Что у вас еще есть?

Повар показал.

— Осталось только пол поросенка, которого мы собирались…

— Не важно, что вы собирались с ним сделать, — выпалил Джерин.

Некоторые доктора в городе Элабон считали, что есть сырую свинину нельзя. Но это, по мнению Джерина, была уже забота Мэрланза. Он схватил половину разрубленной туши за ноги и поволок в главную залу.

Когда он приблизился к Мэрланзу, его вдруг осенило, что барону в нынешнем его обличье прекрасно подошла бы и требуха, однако ему хватило здравого смысла не тащить мясо обратно. Вместо этого он положил его на стол перед Мэрланзом. Тот начал поглощать свинину все с той же волчьей целеустремленностью, с какой накинулся на говядину.

— Он не сможет все это съесть, — сказал Вэн Джерину, когда тот осторожно опустился на свое место.

— Хочешь сказать ему об этом? — отозвался Джерин, — Давай.

Вэн не двинулся с места. При всей своей невероятной храбрости он был далеко не дурак. Фанд положила руку ему на плечо, выказывая тем самым одобрение его здравому поведению. Это удивило Джерина: он ожидал, что дикарка, наоборот, станет подбивать чужеземца на стычку.

— Я бы попытался усмирить его силой, лорд Джерин, — сказал Араджис, переводя взгляд с Лиса на Мэрланза и обратно. — Однако твой способ намного лучше. Не сомневаюсь, тебе жаль потерять столько мяса, но ты бы расстроился еще сильнее, если бы потерял людей, которых этот оборотень мог бы ранить или убить. Справиться с ним было бы трудновато, если не невозможно, к тому же в своем привычном облике он хороший вассал.

— Последний аргумент имел для меня решающее значение, — сказал Джерин.

— За это я у тебя в долгу, — сказал Араджис. — И Мэрланз будет тоже в долгу, когда придет в себя.

Мэрланз превратился в волка не полностью, как это непременно случилось бы в ту пятилетней давности ночь. Сейчас он скорее походил на смесь человека и зверя. Это заставило Джерина задуматься: так ли же он неуязвим, как и оборотни, полностью перешедшие в нечеловеческое обличье? Однако опыт подсказывал ему, что некоторые эксперименты лучше проводить не в реальности, а в уме.