— Это ваше? — спросила одна из них, необыкновенно высокая, рослая, с длинными черными волосами. Она непринужденно волокла лютниста на себе, перекинув через плечо.

— Да, это мой советник, — кивнула я. — Огромное спасибо, что вы его доставили. Я вам что-нибудь должна?

Девушка — пожалуй, ее все-таки лучше называть дамой — широко улыбнулась, и тут я заметила аномальное строение некоторых передних зубов. Проще говоря, верхние клыки аристократки еще чуть-чуть — и перевели бы свою обладательницу в разряд саблезубых.

Пожалуй, где-нибудь в метро такая особенность не бросилась бы мне в глаза. Однако в сказочном мире на такие вещи быстро вырабатывается своеобразная реакция.

Конечно, я — сухая и холодная женщина. Но это не значит, что я не узнаю вампира на расстоянии вытянутой руки.

— Нет, вы мне ничего не должны, Ваше высочество, — сказала дама, сгружая Юнгеса на соседний стул. Только что он был занят Пунцием, но вдруг, словно по волшебству, оказался свободен. — Он с нами уже расплатился. Точнее, мы с ним.

— Он жив? — поинтересовалась я. — Здоров?

— Похмелье будет, думаю, — пожала плечами вампирша, без особого интереса к его судьбе. — Может быть, слабость. Сладким его накормите чем-нибудь. Еще, я думаю, он устал, поэтому лучше бы обеспечить щадящий режим.

— Что-нибудь еще? — я изо всех сил старалась держаться как на приеме у врача.

— Ничего, пожалуй. Только, если пойдете на штурм Темной Цитадели, рекомендую к нам обратиться, — дама нарочито зевнула. — Взаимовыгодное сотрудничество. За деликатесную плазму в долгу не останемся.

— За троллиную плазму? — спросила я.

— Нет, отчего же? — удивилась вампирша. — Рыцарей. Они без женщин готовы на любой обмен. Ну, до свидания, принцесса Люмина. Обращайтесь на улицу Полулунную, дом двадцать семь, спросить любого из Клуба на Крови, но лучше меня. Мое имя Теодора Боннет.

И дама с таким же достоинством покинули погребок, посверкивая бриллиантами и распространяя густой запах благовоний: я узнала французскую герань и жасмин.

— Вот повезло парню… — в тишине прозвучал полный едкой зависти голос Мэйнстрима. — Чем он это их подкупил?

— У него кровь голубая, — сказала я, потому что начинала кое-что понимать.

— Эх! — Пунций цыкнул зубом. — А жаль, жаль…

* * *

Следующим утром я проснулась от холода (пуховое одеяло теперь отчего-то не могло меня согреть) и от того, что по моей голове будто маршировал войсковой парад. Сперва я решила, что это похмелье — но трубы пока не входят в стандартное оснащение больной головы.

Наскоро перевязав конец косы, я соскочила с кровати (спала в одежде, ибо сомневалась в гигиенических свойствах местного белья) и подбежала к распахнутому окну. И в самом деле: посреди Университетской площади, мало обращая внимания на развалины, гарцевал небольшой отряд. Человек, может быть, двадцать. Впрочем, я тут же вспомнила рассуждения мужа — одно время я специально просила его занимать меня болтовней на ночь, потому что под его речи славно спалось — что в средневековый период и двадцать рыцарей было значительной силой.

Во главе этой наводящей ужас орды на белом коне красовался сам рыцарь Тиэллин.