— Ничего страшного, ваше высочество, — успокоил меня Юнгес. — Вас поднимут.

Прочие члены армии Тиэллина, от последнего пехотинца до военачальников, тоже были одеты одностильно: в белоснежные мундиры, накидки на доспехи и даже тюрбаны на шлемы. У офицеров на белом еще сидели золотые накладки.

— Ужас, — пробормотала я, оглядев великолепие. — А ведь у них ни одной стиральной машинки!

— Не беспокойтесь, госпожа, — сказал мне Юнгес. — Тиэллин ведь не зря кормит своих придворных магов. Вся эта одежда — зачарована и не пачкается.

— Вот уж бездарное применение человеческих ресурсов!

— Не скажите. А как же боевой дух?

Я промолчала, но осталась при своем мнении. Маркетологов я всегда недолюбливала.

* * *

Вторую неделю поля и леса сказочно прекрасной Волшебной Страны, ее селения и реки двигались мимо нас в темпе шага рахитичной лошаденки с обкромсанным хвостом. Именно так, боюсь, и выглядел основной парк «боевой техники» тиэллиновской Непобедимой Армады.

Не так-то просто руководить большой армией. Насчет этого человечество согласно, пожалуй, единодушно. Главную трудность представляют отнюдь не сражения: за первые две недели вялого продвижения по проселочным дорогам прекрасной Волшебной Страны мы не видели ни одного. Зато головную боль создавало снабжения: меры зерна и овса, несвежее мясо, жалобы крестьян на грабеж, склоки проституток в обозе и дрязги воинов… От столкновения со всем этим не уберегало даже положение высокопоставленной гостьи и символа освободительного похода. Да я и не прикладывала никаких особенных усилий, чтобы отстраниться от бытовых дрязг — зряшная трата сил и энергии, все равно достанут.

Мне в бытность еще практикантом довелось руководить строительной бригадой. Выдержав это вплоть до сдачи объекта, я, сухая, холодная и донельзя пессимистичная женщина, решила, что ничего страшнее со мной в этой жизни произойти не может. Однако, поглядев на хлопоты Тиэллина, который вынужден был как-то управляться со своей набранной с бору по сосенке оравой, я переменила свое мнение.

Особенно хорошо выглядел светлый эльф, когда он во всем блеске атласного белого плаща и отделанной самоцветами сбруи своего жеребца (я, нимало не смысля в лошадиных статях, окрестила его арабским), приказывал повесить очередного коменданта. Виселиц этих высилось вдоль пути следования нашей армии несчитано. А когда не хватало материала для виселиц, обходились ветками деревьев.

Меня при виде зрелища дубка с подобным урожаем, признаться, даже не вырвало: после туалете на стройке — ничего особенного. Но с лица я спала, потому что Юнгес обратился ко мне со словами утешения:

— Что делать, Ваше Высочество. Такова уж суровая доля войны. Вы когда-нибудь задумывались о том, какая доля собранной армии доходит до места сражения?

Я не задумывалась, и Юнгес тихонечко озвучил мне цифры.

Мне, в общем, на все это было наплевать. Спасти мое ходячее недоразумение, моего отвратительного сына-дочку, пока он не разрушил ни в чем не повинный мир — вот моя цель. Скажите мне, что для этого надо повесить несколько сотен комендантов, — и я только пожалею, что нельзя вместе с ними прихватить прораба-другого. Были у меня хорошие знакомцы.

Но самое главное: шатко или валко, мы двигались.

Каждый вечер Тиэллин приглашал меня в походный шатер, где мы обсуждали донесения его шпионов. Аврелий развернулся на полную катушку. Кроме огромного черного замка, заслоняющего полнеба, в его владениях в одночасье выросли высоченные горы, над вершинами которых не утихала гроза. Вокруг самого замка на несколько полетов стрелы, подвинув в пространстве окрестные деревеньки, раскинулись серые выжженные поля. Только болот не хватало, а так все это живейшим образом напомнило мне декорации к «Властелину Колец».