— Ну, я бы так категорично не говорил… — Тиэллин потер подбородок. — Есть две-три возможности… Прекрасная госпожа моя, не бросите ли вы взгляд на этот план? Мой лучший разведчик добыл его с риском для жизни, но это не более чем схематичное изображение. Внутрь замка ему пробраться не удалось, а по внешнему виду никто не рискует предположить, что же скрывается внутри. Тогда как вы, насколько я слышал от наших уважаемых магистров, весьма искусны в планировании жилых помещений…

— Посмотрим, — коротко сказала я, послушно взяла пергамент и уставилась на него.

Я — сухая и холодная женщина, мало склонная к истерике. Но тут и мне захотелось нервно смеяться. Чертеж, представший моим глазам, как две капли воды походил на стандартное изображение многоэтажки — этажей шестнадцать, судя по человеческой фигурке, пририсованной сбоку для масштаба. Правда, на верхушке этой громадины торчала огромная башня, и такие же башни украшали сооружение по бокам. То есть торчали из боков. Перпендикулярно стенам. Понятия не имею, как они не падали: никаких подпорок я на плане не увидела.

Несомненно, замок придумывало мое несравненное дитя.

Как уже было сказано не раз, я не склонна к озарениям и предпочитаю полагаться на холодный рассудок. Однако тут и перед моими глазами подобно вспышке молнии промелькнула сцена: Аврелий, вооруженный, как и положено истинному злодею, гусиным пером и чернильницей, вкрадчиво спрашивает Олега: «Ты ведь знаешь, как выглядит мой замок?» «Конечно! — ничтоже сумняшеся отвечает несносный ребенок, которому хочется произвести впечатление на этого взрослого. — В нем много этажей и башни! А еще там лифты всегда работают». И, пока Аврелий, немного растерявшись, задает несколько осторожных уточняющих вопросов, чтобы выяснить, что такое лифт, распоясавшийся Олег добавляет к описанию еще несколько немаловажных деталей… Интересно, будут ли там внутри движущиеся лестницы и ожившие портреты? Вроде бы не должны — это же атрибут доброго замка. Хотя…

— Пожалуй, я могу примерно изобразить, что там внутри, — произнесла я после короткой внутренней борьбы. — Но предупреждаю: на мои схемы можно полагаться только в самых общих чертах.

И, не откладывая дело в долгий ящик, прямо на оборотной стороне пергамента, я набросала типовую схему двух этажей похожей многоэтажки, не упустив и лифтовую шахту. Справедливости ради стоит признать, что я немного запуталась, но в целом не посрамила родного университета.

— Ничего не понимаю, — растерянно сказал военачальник-гном, вертя в руках мою схему. — Что же там, всего и есть, что множество маленьких комнат, разделенных перегородками?

— Видимо, так, — кивнула я. — Во всяком случае, так выглядят дома, к которым привычен Олег.

— А что же, где пиршественные залы? — наперебой начали вопрошать собравшиеся. — Где кладовые? Большие кухни? Картинная галерея? Конюшни?

Припечатал все это Тиэллин:

— Разве можно это назвать жилищем тирана? — брезгливо сказал он, держа план двумя пальцами. — Да я бы в эти каморки и слуг селить постеснялся — во всяком случае, потомственных!

Я не стала читать лекцию о нравах параллельного мира, только сказала:

— Если этот замок был создан моим ребенком, то он имеет такой вот план внутри. И больше добавить мне нечего.

— Хо-хо, да Аврелий, небось, не окажет сопротивления! — возликовал кавалерист. — Он только сейчас и занят, что перестройкой своего жилища! Ей-богу, такую новость стоит хорошенько запить!

И на этом месте военный совет превратился в пьянку, как это случалось каждый вечер.