Я с тоской подумала, что Аврелий, должно быть, не читал «100 правил Темного Властелина». Ну вот зачем он разговаривает с нами вместо того, чтобы скомандовать троллям и захватить нас? Опасается мясорубки? Но если он такой кровавый тиран, то зачем ему считать жизни своих миньонов?

— Вот, извольте видеть, — проговорил Аврелий. — Познакомьтесь с моим советником по труду и обороне — название должности, между прочим, он придумал сам.

Он открыл дверь по другую сторону от трона — не там, где тайный ход. Внутри, оказывается, сидел на стуле мой Олег и с интересом смотрел на нас.

— Мам, а ты здорово, оказывается, падать умеешь! — воскликнул маленький паршивец.

Я — сухая холодная женщина, и сильные эмоции мне в целом не свойственны. Но сейчас мною овладело непреодолимое желание убить маленького мерзавца, и оно порядком вскипятило мою кровь.

* * *

— Олег, — сказала я холодным голосом, — что все это значит? Разве тебя не похитили?

— Немножко, — пожал плечами ребенок. — По-моему, здорово, да? Но теперь я тут Аврелию помогаю. Он бы без меня пропал. Он совсем как ребенок, мам! Простых вещей не знает!

— Совершенно точно, — кивнул Аврелий, причем на его крысином личике читалось выражение искренней благодарности. — Логика моего уважаемого советника всегда необорима… Вот в частности, я хотел с вами посоветоваться, как быть в случае, подобном этому: небольшой отряд оказался окружен значительно превосходящими силами, разобщенная армия Тиэллина осталась без предводителя, а у меня — почти неограниченные силы орков. Можно ли в этом случае считать Тиэллина проигравшим?

Олег задумался, а я едва удержала протестующий вопль. Мой сын — или дочь? — явно не понимал, что все происходящее всерьез. Должно быть, черный, мрачный интерьер замка с огненным фонтаном посередине очень напоминал ему какую-нибудь компьютерную игрушку. И сам себя — да и меня заодно — он воспринимал персонажами такой игрушки, правила которой выстраивались в полном соответствии с его пониманием жизни. Неужели он не понимает, что признай он нас проигравшими, нас немедленно убьют?

— Конечно, они проиграли, — авторитетно сказал Олег. — Если только моя мама сейчас не выпустит когти, не разрежет твой живот пополам, не съест твою печень, не расчленит тебя на мелкие кусочки, а потом не зажарит!

Я — сухая и холодная женщина, но, представив себе подобную перспективу, я едва не упала в обморок. Тиэллин и его отряд с ужасом посмотрели на меня, и я обнаружила, что вокруг моей скромной персоны мгновенно образовалось пустое пространство.

Аврелий, кажется, тоже, потому что он задрожал.

— Но она ведь не сможет этого сделать? — просительно проговорил он.

— Ну я не знааааю… — протянул отвратительный маленький монстр. — Может, сможет… может, нет… не знаю, короче! Мам, ты как? — обратился он ко мне.

— У меня от сырой печени изжога, — сказала я коротко. — Как-нибудь в другой раз.

— Окей, договорились, — пожал плечами Олег. Я мысленно сделала себе пометку, что надо будет отшлепать его за употребление этого слова: сколько раз говорила не засорять речь! — Тогда ты выиграл, Аврелий.

Аврелий приосанился, грудь его расправилась; он набрал уже было в грудь воздуха, чтобы что-то приказать, но тут Олег продолжил:

— …стало быть, ты хороший.

— Что?! — Аврелий как-то вдруг обмяк.

— Ну то есть ты хороший, — пояснил Олег.