— Посольство повезет тебя сегодня на экскурсию по Эскалопу, — сказала Ария. — Ты уже видел что-нибудь интересное?

— Я видел страну, живущую в девятнадцатом веке. Нет, скорее, в восемнадцатом. Насколько я могу судить, самая новейшая модель машин, принадлежащих не американцам, — это «студебеккер-29». У людей даже нет колодцев, они таскают на себе воду из рек. Я б мог еще это понять, если б речь шла о какой-нибудь нищей, необразованной стране, но у вас есть школы и есть современные средства связи.

— Но у нас нет денег. Мы — бедная страна, и у нас нет никаких полезных ископаемых, кроме ванадия, а когда в мире не идет война, основной источник нашего дохода — туризм.

— У вас есть виноград. Единственное, что ему вредит, — это нехватка воды из-за частой засухи.

— Да, мы просто молимся на дожди, но…

— А разве твои люди никогда не слышали про ирригацию, дамбы, колодцы?

— Я же сказала тебе, что мы не можем позволить себе такую…

— Позволить! Дьявол! Да посмотри на своих людей! Ну что они делают? Что? Две трети из них сидят на своих задницах в кафе, пьют паршивое вино и едят целыми днями овечий сыр. Если они встанут и займутся хоть каким-нибудь делом, может, они смогут помочь этой стране.

— Ты уже назвал нас трусами, а теперь мы еще и лодыри? — зашипела она на него.

— Правда глаза колет, бэби.

— Как я понимаю, твоя страна — гораздо лучше. У твоих людей масса энергии для стряпанья бомб.

— А твоя страна такая мирная, что крадет своих собственных принцесс и пытается их пристрелить.

— А вы замочили своего Авраама Линкольна!

— Когда это было! Послушай, давай не будем об этом. Я хочу съесть хотя бы один обед в этом городе и не получить заворот кишок.

Они стали есть в молчании, но им удалось проглотить всего пару кусков, прежде чем официантка вылила на Джей-Ти суп.

Вопль Джей-Ти был полон самой неподдельной злости.

— Я сыт по горло! — орал он. — Я сыт по горло тобой и твоей страной. Сегодня здесь приземлится военный самолет для дозаправки, и я смываюсь на нем!

Он схватил Арию за руку и потащил ее к лестнице.

— Это глупо, — сказала она, когда они пришли в номер. — Ланкония не может дозаправлять военные самолеты ни одной армии. Мы не можем брать чью-либо сторону в этой войне.

Он ничего не ответил, только схватил их два чемодана и понесся из комнаты. Внизу он бросил стодолларовую бумажку на стойку и ушел. Возле отеля их уже ждало такси, и оно быстро тронулось к ним на свист Джей-Ти. Он запихнул чемоданы в багажник.

— В аэропорт, — бросил он шоферу, чуть ли не заталкивая Арию в машину.

— Тебе нужно было переодеть форму, — мягко сказала она. — И вымыться.

Он ничего не ответил и стал смотреть в окно; Ария гадала: о чем он думает?

Она знала, что он для нее был последней связующей ниточкой со свободой, которой она наслаждалась в Америке. Она пыталась справиться со своими чувствами и убедить себя, что все это было только ради ее страны. Через пару недель она и не вспомнит об этом мужчине, а если и вспомнит, это будет некто грубый и неуправляемый. Она будет помнить только эту кошмарную неделю на острове, когда он швырнул рыбу ей на колени. Она не будет помнить, как он обнимал ее по ночам или днем, когда они жарили гамбургеры на заднем дворике, или как она танцевала с его матерью.

— Приехали. Ты тоже выходишь?

Ария молча села в самолет. На борту их уже ждал мистер Сандерсон с кучей бумажек на коленях. Самолет взлетел, и он начал говорить.