— Зачем называть лишние имена, Станислав Ильич. Разве мое присутствие здесь — недостаточная гарантия?

— Допустим. — Нейтральное слово Желудев произнес столь многозначительно, что у Скороходова екнуло в печенках. На мгновение мелькнула мысль, не сделал ли он ошибку, пойдя на поводу у жены. Нет, уж больно заманчивые перспективы. Как говорится, сразу и рыбку съесть — и все прочее.

— Допустим, я вам верю, — повторил Желудев, не верящий никому на свете. — Но объясните, пожалуйста, почему к этой акции привлекли именно меня? Мало ли других достойных. Мой бизнес, как известно, далек от сырьевых потоков. Не проще ли было обратиться к кому-нибудь вроде Черной Морды. Тем более что ему давно нечего терять.

— В этом все дело. — Желудеву показалось, собеседник вздохнул с облегчением, словно они проскочили опасный поворот. — Выбор пал на вас, многоуважаемый Станислав Ильич, потому что у вас безупречная репутация и вам есть что терять. Старая ельциновская гвардия так исподличалась, что многим в приличные страны визы не дают. Неизрасходованных ресурсов осталось не так уж много, если отдать и их на откуп проходимцам, потеряем Россию. Не говоря об этике, даже с практической стороны. Сколько же можно пилить сук, на котором мы все каким-то чудом пока сидим. Надеюсь, вы согласны со мной?

В этот момент ненависть, которую Желудев испытывал к сановнику, достигла одного из своих пиков, и понятно почему. Дремучее, самовлюбленное существо, бывший партаппаратчик, наживший миллионы, но ни разу ничем не рисковавший, занимавшийся исключительно коррупционным отсосом, читает ему лицемерные наставления! При этом все в нем лживо и подло — от алмазных запонок в манжетах накрахмаленной рубашки до глубокомысленно-дружеской улыбки.

— Правительство убаюкивает нас сказками об экономическом росте, — ничего не замечая, продолжал поучать Скороходов. — Кажется, оно само находится в плену иллюзий, как и, увы, наш блистательный президент. Но мы-то с вами практики, Станислав Ильич. Мы прекрасно понимаем, что после того, как обрушится цена на нефть, — а это непременно произойдет по той простой причине, что нынешние цены невыгодны Америке, — у нас останется совсем мало резервов, чтобы держаться на плаву. Земля, энергетика, рабочая сила — ну что еще? Ах да, минералы. Неисчерпаемые запасы. Понимаете, о чем я?

Чтобы не показать охватившей его злобы, Желудев склонился над рюмкой, откашлялся. Сделал глубокий вдох и медленный выдох.

— Что с вами, Станислав Ильич? — фальшиво обеспокоился Скороходов. — Никак поперхнулись?

— Ничего, ничего, пройдет… Значит так, Егор Антонович, в принципе, вы меня убедили, но есть два условия.

— Слушаю внимательно.

— Первое, один из экземпляров контракта вы подпишете лично. И второе, дальнейшее прохождение документации должно проходить под контролем одного из моих юристов. Без выполнения этих условий сделка не состоится.

Скороходов отреагировал спокойно, лишь ненадолго задумался, мелкими зубками обкусывая крупное розовобокое яблоко.

— Видите ли, дорогой Станислав Ильич, моя подпись противоречит протоколу заключения подобных соглашений. Она будет выглядеть по меньшей мере странно. И потом, даже из соображений деловой конспирации разумнее не засвечивать некоторых фигурантов. — Он гаденько хохотнул и добавил: — Исходя из вашей логики, можно потребовать прямого участия премьер-министра либо самого президента.

— Не потребую, — успокоил Желудев. — Экземпляр с вашей подписью нигде не будет фигурировать. Останется в моем сейфе.

— Хорошо, согласен, — кисло усмехнувшись, ответил Скороходов.

После встречи с сановником Станислав Ильич уже подъезжал к офису, когда, повинуясь невнятному толчку, приказал водителю развернуться и гнать на Симферопольское шоссе.