— Илья, ты что-то сказал о предпосылках… Вроде она на грани, что ли?

— Как и все мы, дорогой, — радостно подхватил розовощекий крепыш. — Время непредсказуемое, лихое, а такой генотип, как у твоей протеже, особенно уязвим. В психиатрии это называется «комплекс ведьмы». Она скрытная, умная, в окружающих видит только врагов. При этом, несомненно, обладает врожденным гипнотическим даром. Да вот тебе пример. Когда для профилактики надели на нее смирительную рубашку, исхитрилась прокусить санитару ладонь. У бедняги теперь незаживающий свищ.

— Она и сейчас в смирительной рубашке?

— Ну, зачем. Вкололи успокоительные и развязали. Но на прогулки пока не выпускаем. Черт его знает, какую штуку может выкинуть. Период адаптации к новым условиям чреват сюрпризами.

Желудев резко поднялся:

— Проводи меня к ней, Илья. Но… я хотел бы побеседовать с ней наедине.

— Как скажешь, Стас… Оружие у тебя есть?

— Неужели может понадобиться?

Не ответив, доктор выдвинул ящик письменного стола и протянул Желудеву каучуковую трубку с металлическим набалдашником. Пояснил: демократизатор. Прикладываешь к любому месту, нажимаешь на эту кнопочку — и никаких проблем. Жертва вырубается минут на десять.

Желудев ошибался, предполагая увидеть сломленную бабу, пребывающую в ступоре, какой представлял ее по телефонным разговорам. Ничего подобного. Под зеленым торшером читала какую-то книгу аккуратно причесанная немолодая женщина, одетая в шерстяную кофту и длинную темную юбку. Комната тоже мало чем напоминала больничную палату, да еще в психушке — скромно, но со вкусом меблированная, с нормальной деревянной кроватью, заправленной светлым покрывалом с простежками. Мадам повернулась к нему, и он поразился томному сиянию прекрасных черных глаз, нежному, изысканному овалу смуглого лица. С изумлением подумал: а ведь она еще ничего, вполне может котироваться на рынке сексуальных услуг.

— Какие гости пожаловали, — насмешливо протянула-пропела Софья Борисовна, ничем не выразив удивления. — Присаживайтесь, Станислав Ильич. В ногах правды нет.

Желудев послушно уселся на краешек кровати:

— Что читаешь, милая Софи?

— Тебе вряд ли будет интересно, — показала обложку, на которой тисненными золотыми буквами было отпечатано: «Введение в астрологию». — Приехал полюбоваться на очередную жертву?

— Не надо так, Софи. Ты никакая не жертва, и я не палач. Между нами произошло недоразумение, которое легко уладить.

— Вон как? — Мадам отложила книгу, руки, как курсистка, сложила на соблазнительно круглых коленях. — Что же такое еще тебе могло понадобиться от полоумной? Подожди, попробую догадаться сама. У тебя есть сигареты?

Желудев отдал пачку «Парламента», щелкнул золотой зажигалкой.

— Значит, так… — Софья Борисовна приготовилась загибать пальцы. — Графа Нестерова убил, бедняжку Кшисю убил, принцессу заполучил и тоже, полагаю, убьешь, когда надоест… Не смотри так на меня, Станислав Ильич. Я тебя не выдам, я же соучастница… Да и кому тебя можно выдать в этой богом забытой стране, где бандит сидит на бандите… У меня, Стас, только одно оправдание, не перед людьми, перед Господом нашим… Я хоть женщина искушенная, но, поверь, представить не могла, что есть такие злодеи, как ты, — лощеные, преуспевающие, приятно улыбающиеся…

— Если хочешь продолжать в таком духе, боюсь, разговор не получится… Тебе разве не хочется отсюда выйти?

Софья Борисовна всплеснула руками:

— Зачем мне отсюда выходить? Мне здесь очень хорошо… Милейший Илья Иссидорович… Мы с ним подружились.