Разбившийся горшок дал Флер замечательный повод высвободиться из объятий Чарли и заняться уборкой, в то время как Мэтт и Чарли продолжали сверлить друг друга взглядами, стоя в разных концах теплицы.

— Мэтт, ты в порядке? Не порезался? — Флер попыталась хоть как-то разрядить обстановку.

Он покачал головой:

— Да, растение пострадало гораздо больше.

— Оно сыграло в ящик, — мрачно провозгласил Чарли.

— Нет, фуксии так просто не сдаются, — проговорила Флер дрожащим голосом. — Чарли, ты помнишь Мэтта Хановера?

Тот кивнул:

— Да, я слышал, что ты вернулся, Мэтт.

— Новости тут разносятся быстро, — ответил Мэтт. — Послушай, Флетчер, заходи или выходи, в любом случае нужно закрыть дверь теплицы. Из-за тебя тут сквозняк.

Флер поместила пострадавшее растение в новый горшок и посмотрела сначала на одного, потом на другого:

— Надеюсь, вы меня извините, мне нужно одеться.

Она устремилась в открытую дверь теплицы и буквально побежала к дому.

— Флер, подожди! Мне надо поговорить с тобой! — закричал ей вслед Чарли. — Постой! Он, что же, был здесь с тобой, пока твой отец в больнице?

Флер остановилась. Ее первым порывом было все отрицать, продолжать делать то, что она делала всю свою жизнь, и таким образом поддерживать нелепую распрю, отравившую существование и ей, и Мэтту. Если бы у нее достало отваги выступить против родителей, защитить свою любовь, бороться за свою мечту, сейчас она бы не оказалась в таком жалком положении! И она, и Мэтт сделали свой выбор — и проиграли. Но Том… У него вся жизнь впереди, и он имеет право знать, кто он. Знать свою историю. Пора выступить из тени. Ее отец знает правду, и все должны узнать ее тоже.

Она повернулась к Чарли, заставила себя посмотреть ему прямо в глаза:

— Извини, но я думаю, что тебя это не касается.

— Конечно, касается. — Чарли казался явно озадаченным ее реакцией. — Ты знаешь, я всегда готов прийти тебе на помощь. Тебе стоило только…

— Чарли… — Флер дрожала, собирая в кулак всю свою волю. — Прости, но ты должен понять, что Мэтт и я…

— Мэтт и ты? Как это? Он же Хановер!

— Флер тоже Хановер, — вмешался Мэтт, подходя к ним. — Она носит мою фамилию. Мы поженились шесть лет назад. Флер моя жена. Том мой сын. — Чарли окаменел от изумления, пытаясь понять то, что сказал Мэтт, и он продолжил: — Ты в порядке, Флер?

— Как это она может быть в порядке, черт возьми!

Флер закричала от ужаса, увидев, как кулак Чарли Флетчера обрушивается прямо в лицо Мэтту. Тот не сделал попытки ни защититься, ни уклониться от удара, только поднял руку, чтобы утереть кровь с разбитой губы, и пристально смотрел в спину Флетчера, размашисто зашагавшего к выходу.

— Господи, Мэтт! — Флер попыталась вытереть ему кровь рукавом своей пижамы. — Ты это заслужил, честное слово! Вы оба вели себя как неандертальцы. Что на тебя нашло? Ты же видел, как он расстроен!

— Ему надо было выместить гнев на ком-нибудь, и пусть уж лучше это буду я.

— Чарли не способен причинить мне вред.

— Такие спокойные люди, исполненные самообладания, и есть самые опасные.

— Ты совсем с ума сошел. Он никогда не пытался… не отваживался на что-нибудь большее, чем поцелуй в щеку.

— Он считал себя вне конкуренции.