Побег Ландины поставил Валдис в незавидное положение. Как и Публиус, Мохаммед пожелает узнать, почему она не проникла в замыслы девушки. Или почему Ландина и Валдис разошлись, и Ландина могла убежать. Гнев Мохаммеда может быть ужасным.

И все же, когда Валдис думала о франкской девушке, она молилась, чтобы ее побег оказался удачным.

«Расправь крылья, мой друг, – пожелала она ей про себя, – пусть они отнесут тебя домой».

– Объяснись, – потребовал Мохаммед, потребовав Валдис прийти в свои покои. Публиус съежился в углу, как побитый пес, а на его щеке горел свежий красный рубец. Мохаммед держал в руках тонкий хлыст, на кончике которого виднелась капля крови. – Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что произошло в храме нечистой веры. Ничего не упускай.

Валдис глубоко вздохнула, чтобы успокоить дрожь.

– Ландина и я…

Мохаммед щелкнул хлыстом, почти задев ее.

– Если ты еще раз упомянешь имя этой одалиски, я не остановлю свою руку.

Валдис почтительно наклонила голову, пытаясь успокоиться.

– Мы вошли в церковь вместе. Как ты знаешь, я не последовательница Христа. Я ищу силу там, где она может быть найдена. Там есть присутствие высших сил, которое я искала.

Валдис решила не уклоняться от истины, насколько это было возможно. Это могло помочь, если они решат подвергнуть ее жестокому допросу.

– Та, что была со мной, показала мне реликвию, которую она назвала обломком настоящего креста. Она упала на колени, чтобы выразить свое почтение этому предмету, – проговорила Валдис, выпрямляя спину.

– Как язычница, ты этого не сделала.

– Нет, но после этого духи решили открыть мне завесу будущего, – это было правдой, разве Эрик не был ее будущим?

– Хорошо, предположим, что пока я верю тебе, – Мохаммед бросил на нее сердитый взгляд, нахмурив густые брови над острым носом. – Что же ты увидела, мой оракул?

– В повисшем передо мной тумане я увидела морскую битву, хотя и довольно странную, как будто она не была настоящей, – начала Валдис. Чем больше она будет рассказывать, тем лучше сможет убедить его в правдивости своего видения. – Над волнами мелькал орел императора, но волны были не такими высокими, поэтому мне показалось, что дромон находится не в открытом море. Потом появилось другое судно, не принадлежащее империи. Оно было маленькое и покатое, как корабль, который привез меня сюда из моего родного города. Арабское доу.

Мохаммед гневно посмотрел на Публиуса, который выглядел так, будто сейчас растает под взглядом хозяина.

Валдис почувствовала легкий запах мочи – зловоние страха, исходящее от евнуха.

– Подозреваю, что Публиус забивал твою голову слухами о предстоящем морском побоище. Пока ничего нового ты мне не поведала.

Публиус осознал, что спасет и свою собственную шкуру, если видение Валдис окажется успешным.

– Нет, мой хозяин, – поспешно уверил он, – я ничего не говорил прорицательнице о представлении. Ни ей, ни другим женщинам. Зачем им знать, что происходит за стенами гарема, если свет твоего величия затмевает собой даже солнце?

Мохаммед отмахнулся от льстивой похвалы евнуха, но Валдис заметила, как его усы дернулись в удовлетворении. Унижение и раболепство Публиуса импонировало тщеславности купца. Мохаммед снова повернулся к Валдис.

– Так что же произошло дальше?

– Сначала, дромон и доу двигались как пара танцоров на волнах, кружа и уклоняясь друг от друга. Как будто их повороты были предопределены заранее, – продолжила она, радуясь, что он стал прислушиваться к ее словам.