Однако это многое объясняло. Теперь понятно, почему ее присутствие в спальне нисколько не волновало грека. Он не был настоящим мужчиной.

Но стоявший перед ней викинг, несомненно, был. Он направился к ней с такой уверенностью в своей силе, которую можно ожидать только от настоящего мужчины. Остановившись на расстоянии руки, он стал внимательно ее разглядывать, как будто уже не видел раздетой на невольничьем рынке.

– Кто ты? – спросил он.

– Неужели ты так давно уехал из страны фьордов, что растерял все свои манеры? – едко ответила она ему. – Ты мог бы и сам представиться, прежде чем задавать мне вопросы.

– Эрик Хеймдальссон, из Хордаланда, – ответил он. – Я центурион, а солдат часто теряет терпение в попытках соблюдать приличия, принятые в высоком обществе. Что касается твоего имени, то твой хозяин просит тебя его сказать, а не я.

Валдис взглянула на Дамиана, который выжидающе смотрел на нее, и обратилась к Эрику:

– Он мне не хозяин. Он держит меня взаперти. Кажется, он воображает, что я ему принадлежу.

– Он не воображает, он это знает, – ответил Эрик. – Если тебя это утешит, он заплатил кругленькую сумму за эту привилегию. Так что ты обязана назвать ему хотя бы свое имя.

– Ему я ничем не обязана, но тебе могу сказать. Меня зовут Валдис, – ответила она. – Валдис Иворсдоттир из Бьёркё.

Эрик назвал греку ее имя. Дамиан сверкнул своими ровными зубами и повторил ее имя с очаровательным акцентом. Затем он удалился в свою комнату и стал перебирать бумаги на столе, незаметно наблюдая за Валдис и Эриком через открытую дверь.

– Итак, ты солдат, – Валдис расположилась на парчовом диване и указала рукой на маленький стульчик. – Странный выбор переводчика, не находишь?

– Я здесь не для того, чтобы переводить. Я должен научить тебя их языку, и надеюсь, что это не займет много времени, – казалось, он не заметил ее предложения сесть и стоял перед ней, уперев руки в бока.

Она улыбнулась ему деланной улыбкой. Если он пытается запугать ее, ему придется очень постараться. Присутствие Дамиана защищало ее от любых нападок этого большого человека.

– Кажется, ты совсем не глупа. Евнух сказал, что пытался обучить тебя. Почему ты сопротивляешься ему?

– Потому что этого хочет он, а вовсе не я.

– Ты всегда такая упрямая?

– А чего ты хочешь? – она встала, чтобы встретить его испытующий взгляд. – Я не привыкла быть пленницей. Я дочь свободного земледельца– кэрла, наделенного собственной землей. В отличие от тебя, я не могу обращаться с топором, иначе я бы воспользовалась им. Ты бы согласился на железный ошейник?

– Что-то я не вижу никакого ошейника, – Эрик посмотрел на нее сверху вниз, и она почувствовала, что его глаза скользнули немного ниже ее шеи. От его взгляда Валдис ощутила жар в груди. Она отвернулась от него, встала и направилась к балкону.

– Возможно, но я все равно чувствую себя связанной, – она взглянула на него через плечо, слегка раздосадованная, что он не последовал за ней.

Эрик рассматривал ее позолоченные хоромы.

– Я вижу, что жизнь на подушках омрачает настроение. Тебя тут одевают, кормят и ухаживают, как за самой богиней Фрейей. Он пошел вслед за ней и встал рядом, облокотившись о перила балкона.

– Делал ли грек попытки склонить тебя к чему-либо, помимо изучения языка?

– Нет.

– Тогда считай, что тебе крупно повезло. Все в этом городе пленники, так или иначе.

Валдис нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

– Каждая душа в Миклогарде служит императору.