– Почему ты сам не пошел предупредить императора?

– Потому что спасение Валдис показалось мне более важным, – признался Дамиан, сам не веря своим словам. Странная женщина с далекого севера с необычными глазами давно перестала быть для него орудием действий. – Я знаю, что ты любишь ее, северянин, но Мохаммед окружен телохранителями. Возможно, ты убьешь их всех, но уверен ли ты, что не поставишь этим Валдис в опасность? Я единственный, кто может спасти ее жизнь. Я пришлю ее к тебе. Поверь мне.

– Кажется, у меня нет выбора, – варяг помог Дамиану встать на ноги. – Но если ты солгал мне, и ей причинят вред, то я убью тебя. Поверь мне, я это сделаю.

– Справедливо, – Дамиан сделал ему греческий знак прощания.

Северянин хмуро улыбнулся ему, а его бледные брови поднялись.

– Ты оказываешь эту честь варвару?

– Только в момент слабости, – ответил Дамиан. Он сам удивился уважению, которое начал испытывать к этому тавроскифу. – Спаси Болгаробойцу для империи. Его смерть была бы большим ударом для нее.

– Спаси для меня Валдис, и ничего другого мне больше не нужно.

– Торопись, варяг, и да поможет тебе Бог.

– Удачи в бою, – Эрик пожал локоть Дамиана в северном жесте прощания и побежал по коридору.

«Возможно, в конце концов он достоин ее», – пробормотал Дамиан и поспешил в противоположном направлении. Перед тем, как он войдет в ложу Мохаммеда и Валдис, ему нужно успеть сделать еще одну вещь. Он только сомневался, успеет ли. И сработает ли то, что он задумал.

Валдис не могла усидеть на месте от беспокойства. Вероятно, Локи почувствовал это, потому что маленькая собачка спрыгнула с ее коленей и побежала обнюхивать углы ложи. Мохаммед попросил Валдис открыть корзинку с едой, которую приготовила Агриппина, и велел, чтобы она очистила для него виноград. Сам он погрузился в созерцание представления, происходящего на арене. Когда одного из солдат посадили на пику, Мохаммед торжествующе улыбнулся, наслаждаясь криками умирающего и издав низкий смешок.

– Когда я наблюдаю за смертью других, находясь в роскоши и комфорте, то забываю о том, что сам смертен, – _ сказал, он, будто предугадывая свое будущее. На арену выбежали четыре человека с носилками, чтобы подобрать тело солдата с залитого кровью песка. – Вечная жизнь– это заблуждение, но пусть оно будет приятным. Налей нам выпить, мой оракул.

У Валдис забилось сердце. Наступил момент истины. Она что-то пробормотала в ответ и встала, чтобы выполнить его просьбу. Она отчаянно молилась, чтобы ее руки не подвели ее.

Валдис откупорила амфору, налила золотистую жидкость в светло-зеленую чашу, и с большой осторожностью протянула ее хозяину.

– Повариха сказала мне, что ты сама приготовила для меня этот напиток, – он пронзил ее взглядом. Валдис показалось, что он видит ее насквозь. Она заставила себя улыбнуться ему.

– Но я не буду пить один. Налей себе бокал и давай выпьем за то время, когда мне больше не понадобятся твои услуги прорицательницы. Я с нетерпением жду момента, когда смогу попробовать тебя как женщину, и хочу, чтобы ты тоже получила от этого удовольствие. Пусть никто не посмеет сказать, что я нещедрый хозяин.

– Никто в этом не сомневается, – ее улыбка погасла. Она словно смотрела на себя со стороны, пока наливала остатки яда в свою чашу.

«Так вот какое чувство справедливости у бога этого города, – подумала она, держа перед собой свою смерть. – Я могу его убить, но это будет стоить мне собственной жизни».