В день соревнований в городе творилось нечто невообразимое. На одном из перекрестков Валдис заметила девушку, делающую колесо на каменной мостовой. Каждый раз, когда она переворачивалась с ног на голову, ее палла задиралась и обнажала нижнюю часть гибкого тела, предлагая всем на обозрение треугольник кудрявых черных волос между ее ног. Когда стоявший поблизости тагмата бросил ей серебряный нумизмат, она сделала стойку на руках и позволила одежде упасть ниже подмышек. Маленькие, словно спелые финики, груди открылись всеобщему вниманию.

Валдис неожиданно почувствовала облегчение от того, что она является собственностью Дамиана. Хотя свобода ее передвижения была ограничена, Эрик оказался прав. Ее положение в роскошных покоях грека гораздо лучше, чем та судьба, которая ждала незащищенную женщину на улицах Миклогарда.

– Осторожно! – Эрик схватил ее, оттащив от прогромыхавшей мимо тяжелой клетки на колесах. Он прижал ее к белому зданию, загородив своим телом от толпы. Из-за его плеча Валдис увидела двух гигантских полосатых кошек, рычащих в клетке. Их жестокие челюсти могли бы перемолоть Эрику голову. Невыносимое зловоние, исходящее от плотоядных хищников, пронеслось в воздухе и повисло в нем, хотя повозка уже скрылась за углом.

Только тогда Валдис почувствовала, что дрожит. В самом деле, в этом огромном городе опасность подстерегала человека на каждом углу. Она взглянула на Эрика, удивленная тем, что он так стремительно поспешил ей на защиту. Ей казалось, что его поведение во время уроков говорило об обратном… Резкие линии его лица смягчились под ее взглядом.

– С тобой все в порядке? – его голос был хриплым, а зрачки расширились и залили серую радужку, как маленькие тарелочки.

Она кивнула, не решаясь выдать волнение голосом. Его тело было таким большим и теплым, и она слышала, как бьется его сердце. Ее собственное сердце билось в один такт с его. Дамиан хорошо к ней относился, но с тех пор, как ее продали в рабство, единственным человеком, защищавшим ее, был этот странный викинг.

– Спасибо, – наконец выговорила она. Уголок рта Эрика поднялся в полуулыбке, хотя в его глазах мелькнуло странное выражение. Казалось, он не собирался ее отпускать. Валдис вдруг пришло в голову, что в каком-то смысле викинг мог быть более опасным, чем дикие кошки.

По указанию Дамиана Эрик неохотно отодвинулся от Валдис. Она просунула свою руку под локоть евнуха, осознав, что всего за несколько минут ей удалось избежать двойной опасности.

Уличные торговцы нараспев предлагали свои товары собиравшейся на ипподроме толпе.

– Подождите минутку, – сказал Эрик, когда они проходили мимо самого ароматного прилавка. – Еда во дворце очень хороша, но познать суть Миклогарда можно, только попробовав пастфели.

Евнух попытался ему возразить.

– Он говорит, что мы придем к концу соревнований, если будем останавливаться около каждого торговца сладостями на улице Мессе, – объяснил Эрик, а затем что-то проговорил Дамиану.

– Он желает тебя всему научить. Я сказал ему, что язык – это больше, чем слова. Это накопление опыта, а пастфели – как раз то, что ты захочешь узнать, – Эрик сделал знак торговцу и вытащил монету из своего кожаного мешочка. Он протянул ей покрытое патокой лакомство. – Попробуй, Валдис. Ты выглядишь бледной после испуга. Тебе нужно что-нибудь съесть.

Она недоверчиво приоткрыла рот, и он дал ей откусить кусочек пастфели. Валдис почувствовала, будто тысячи солнечных лучиков растворились у нее на языке. Она вкусила сладость меда, кунжутных семян и апельсина. Облизнув губы, она попросила еще.

– На греческом, – потребовал он, наклонив голову и дразня ее.

Валдис с грехом пополам составила нужную фразу и была вознаграждена целым пастфели, лежащим на большом виноградном листе.