– Грек пообещал тебе свободу за то, чтобы ты притворилась, будто обладаешь даром провидения, – продолжил Эрик. – Не кажется ли тебе, что это достаточная цена за риск?

– Да, думаю, что я согласна, – откликнулась она наконец. – Хотя, если сказать по правде, ума не приложу, что мне делать со своей свободой. Поначалу все, о чем я могла думать, это возвращение на родину. Но я не могу вернуться домой. Моей семье не нужен лишний рот. Эта дорога закрыта для меня. Может статься, я поеду в Данию или Исландию, – она бросила на него вопросительный взгляд. – Зачем ты добровольно приехал в эту адскую жару, когда мог выбрать любое место в мире?

– Север безвозвратно закрыт и для меня, – мягко сказал он.

– Почему? Из-за твоей клятвы императору?

– Нет, – признался он. Он не хотел говорить ей, но, возможно, будет лучше, если она узнает. Если его будут проклинать, то уж лучше за правду. – Я не могу вернуться домой, потому что я совершил убийство.

Глава 6

Для большинства людей закон – это перечень запретов. Однако для избранных – это список возможностей.

Убийство. Это неприятное слово вертелось у нее в голове, оставляя горький осадок отвращения.

Валдис помнила, как в детстве к ним каждые три года приезжал судья, делая объезд по маленьким деревушкам, расположенным у фьордов, а также по удаленным островам в Северном море. Его целью было напомнить людям об их долге и моральных обязательствах перед законом северного королевства. Закон объединял людей и даровал им границы, в которых они могли жить если не в полной гармонии, то, по крайней мере, уважая права друг друга. Одним из самых ужасных преступлений, по словам судьи, считалось убийство. Хуже него могло быть только нарушение данной клятвы. Одно дело – вызвать человека на бой и убить его в равном поединке, и совсем другое – лишить человека жизни тайком, не дав ему возможности защищаться.

Эрик убийца? Валдис не могла прийти в себя от изумления. Он казался ей человеком, который не смог бы опуститься до подобной трусости. Убийцу нельзя было подпускать к себе ближе, чем на шаг.

Она вспомнила, как он держал ее на руках во время приступа. Все ее родные и знакомые отвернулись от нее из-за страха или отвращения. Она не могла повернуться к Эрику спиной, несмотря на его чудовищное признание.

– Ты не можешь быть убийцей, – сказала Валдис. – Закон требует жизни убийцы за жизнь жертвы. Если ты на самом деле был виновен, то тебя бы казнили – вырезали бы кровавого орла или задушили гарротой.

Он посмотрел на нее и пожал плечами. Его рот сжался в тонкую линию.

– Ты убежал на юг, спасаясь от правосудия? – наконец спросила Валдис, когда молчание слишком затянулось.

– Нет. Я сам явился перед судьей и признал свою вину. Однако он предпочел наказать меня изгнанием, вместо того чтобы послать на смерть, которой я заслуживал.

Очевидно, это был особый случай. Судья редко отступал от неписаного кодекса наказаний за преступления, с помощью которого он вершил правосудие.

– Кого ты убил?

Эрик быстро взглянул на нее и тут же отвернулся. Было видно, что воспоминания причиняют ему боль.

– Своего брата.

Валдис неподвижно уставилась на расстилающуюся перед ней дорогу. Из всех преступлений, совершенных в «срединном мире», самым худшим было убийство близкого родственника. Убийство своей крови. По крайней мере, ее семья только продала ее в рабство. Хотя даже из-за этого ее душу переполняла горечь. Это была боль, которая никогда не утихнет.