Ночью ее дверь все так же оставалась закрытой.

С большой неохотой Эрик подчинился ее решению, вняв голосу разума. Он понимал, что мог подвергнуть их большой опасности, если бы рискнул еще раз явиться в ее спальню. Однако он забыл бы про все опасения, если бы она поманила его хотя бы одним пальцем. Раньше он предполагал, что она применяла к нему свои колдовские чары. Теперь он был в этом уверен.

И, к своему удивлению, нисколько не возражал.

Во время обратной поездки в город постоянное присутствие евнуха не давало им возможности перекинуться даже единственным словом. Однако Эрик был рад находиться рядом с ней, слышать ее голос, смотреть на ее милое освещенное солнцем лицо. Он хотел быть рядом в случае, если она вдруг переменит свое решение и согласится убежать с ним.

Когда они прибыли обратно в императорский дворец, Валдис исчезла в своей шелковой темнице. Эрика освободили от обязанностей без малейшего промедления. Теперь он каждый день появлялся в императорской резиденции, прося встречи с главным евнухом. Однако ему неизменно объясняли, каким занятым человеком был Дамиан Аристархус. Возможно, он сможет встретиться с ним позже, если варяг захочет изложить свою просьбу на бумаге. Хотя, конечно, вряд ли варвар мог писать на греческом. Тогда извините, лучше варяжскому воину прийти завтра, а лучше, на следующей неделе…

Он не мог увидеть Валдис. Ее заперли в покоях Дамиана как девственницу-весталку, где она дожидалась, когда Дамиан начнет осуществлять свой хитрый план. Однажды вечером Эрику показалось, что он мельком увидел ее. Она стояла на балконе и смотрела на гранитные статуи Акрополя и голубые воды Босфора.

Не сожалела ли она о том, что не убежала с ним?

Сожалела или нет, Эрик не находил себе покоя. Он не мог отправиться обратно к генералу до тех пор, пока не будет точно уверен, прислушался ли Дамиан к его совету. Со времени спора, который возник между ними, когда Валдис охватил последний приступ, прошло много времени. Эрик знал, что Валдис должна отправиться в гарем. В этом он был уверен. Он не мог изменить ее судьбу, но мог попытаться облегчить ее путь через темный туннель.

Этим утром он решил, что не будет больше терпеть издевательства византийца. Он решительно отодвинул в сторону секретаря-евнуха, который попытался встать на его пути. Когда испугавшийся чиновник позвал на помощь тагмату, тот оказался знакомым Эрика.

– У меня дело к главному евнуху, которое не терпит отлагательств, – объяснил он ему.

– Все нормально, Бенедикт, – успокоил тагмата дрожащего евнуха, – от него не будет вреда. Если бы этот варяг замышлял что-то плохое, то твоей головы уже не было бы на плечах. Пропусти его, видимо, у него важное дело.

Все же евнух настоял, чтобы Эрик оставил ему свое оружие. Эрик отдал боевой топор и гладий, и его провели по начищенным мраморным полам в логово Дамиана.

Эрик постучал в серебряную дверь, но не услышал никакого ответа. Он распахнул дверь нараспашку. Главный евнух сидел за своим столом, как и в тот день, когда Эрик явился к нему впервые. Он все так же притворялся, будто поглощен чтением важных бумаг, и не удосужился даже поднять голову.

– Приветствую тебя, варяг, – произнес он, не отрывая глаз от стола. Затем бросил взгляд на Эрика и опять погрузился во внимательное чтение какого-то свитка. – Не удивляйся. Я знаю, что ты здесь, с того самого момента, как ты переступил порог императорского дворца. У меня повсюду есть глаза.

– Тогда ты знаешь, что я пытался несколько раз увидеть тебя. Почему ты отказывал мне? – возмущенно воскликнул Эрик.

– Потому что, как видишь, я очень занятой человек, – Дамиан положил руки на бумаги, разложенные на его столе.