– Тогда спроси у духов и постарайся ответить на мой вопрос как можно быстрее, – проворчал он.

– Увы, духи сами выбирают, когда захотят посетить меня, а не наоборот. Но – поспешила она добавить, – я попытаюсь выяснить его мотивы.

Наверняка Дамиан мог нанять кого-нибудь проследить за мужчиной и узнать, каковы его истинные намерения. Она завтра попросит об этом Аристархуса, когда тот принесет ей «целебные травы».

Казалось, ее обещание успокоило Мохаммеда, и его острый, как лезвие, взгляд переметнулся на грека в конце ряда.

– Грек не занимает высокого положения в обществе, но он обладает определенным влиянием, иначе он не ужинал бы с тобой, – прежде чем он мог спросить, откуда она это узнала, Валдис объяснила: – Если бы он занимал высокое положение, то сидел бы рядом с тобой.

Мохаммед глубокомысленно кивнул.

– А как насчет остальных?

Валдис взглянула на гостей и затем наклонилась к Мохаммеду.

– Богами полного мужчины являются его живот и кошелек. Наполни их, и он будет твоим другом до тех пор, пока он не найдет кого-то, кто предложит ему больше.

– А что ты можешь сказать об Ахмеде ибн Абдулле? – Мохаммед наклонил свою голову в сторону человека с огненной бородой. Тот сдержанно улыбнулся в ответ.

Возможно, ее резкая неприязнь к этому мужчине имела причины. Если она ошиблась, то никогда об этом не узнает, но когда бы она ни смотрела в его сторону, внутри у нее все переворачивалось от отвращения.

– У него взгляд хитрой лисицы. Говорят, что Локи, наш северный бог-обманщик, становится лисой, когда хочет перехитрить кого-то. Этот человек может клясться в любви к тебе, но не забывай оглядываться назад.

– Я уже долгое время подозревал это. Ты только подтвердила мои мысли. – Мохаммед сделал глоток из кубка. – А варяг, твой соотечественник, я полагаю? Я знаю его настоящую цель. Что ты скажешь о нем?

Это мужчина, которого я могла бы любить со всей страстью, пока смерть не разлучит нас, почти вырвалось у нее. Она позволила себе быстрый взгляд на Эрика. Как ему удалось так быстро проникнуть в дом Мохаммеда?

Опять только правда могла помочь ей. Она подозревала, что Хабиб ибн Мохаммед не продвинулся бы так далеко в делах и политике, если бы не умел отличать правду от лжи.

– Варяг здесь для того, чтобы защищать кого-то, – она не прибавила, что этим «кем-то» была она сама.

– Ты все точно угадала. Возможно, ты обладаешь способностью вызывать духов гораздо чаще, чем себе представляешь. Такое острое восприятие само по себе большая сила. Мне очень пригодится женщина с твоими талантами. – Он положил спелую оливку в рот и медленно прожевал ее, как будто размышляя над откровениями Валдис. – Публиус очень меня порадовал, купив тебя. Я прикажу ему, чтобы он оказал тебе самую большую честь, достойную женщины гарема. Добро пожаловать в мои скромные покои, Валдис. Теперь можешь быть свободна.

Валдис поднялась на ноги плавным движением.

– Запомни напоследок, северная женщина, – снова заговорил Мохаммед. – Я награждаю щедрой рукой всех, кто хорошо мне служит. И такой же щедрой рукой я отпускаю наказания тем, кто мне не подчиняется.

– Я запомню это, мой хозяин, – ответила она, поклонившись, и вышла из комнаты, чувствуя, как все мужчины провожают взглядом ее одетую в шелк стройную фигуру.