Она заставила себя не смотреть на Эрика, но чувствовала на себе его жадные взгляды. Хотя они находились в одной комнате, он оставался таким же недостижимым, как будто был далеко на севере.

Каково ей теперь будет думать о том, что он находится рядом с ней, за этими мраморными стенами?

Глава 18

Ослабление внимания является самой частой причиной неудачи.

– Проси у меня все, что хочешь, и я с удовольствием исполню твою просьбу. – Публиус был вне себя от радости из-за успешного дебюта Валдис. – Чего ты желаешь?

Она хотела свободы, но знала, что его возможности не простираются так далеко. Публиус был рабом с тех пор, как его оскопили. Дамиан сказал, что он стал евнухом еще в детстве. Наверное, он даже не понял бы ее желание принадлежать самой себе.

– Ну же, моя милая, не скромничай. Хочешь что-нибудь вкусненькое? Может быть, фруктовое мороженое?

Валдис знала, что это особый знак отличия. Лед был исключительно дорогим, его доставляли быстроногие бегуны с заснеженных горных вершин в ящиках, устланных соломой. Но для дочери севера лед был только напоминанием о холодной зиме.

– Принеси мне то, что едят остальные женщины, – Валдис понимала, что особое отношение к ней могло вызвать недовольство обитательниц гарема, а ей могли понадобиться друзья за этими золотыми решетками.

Она была удивлена, что Хабиб ибн Мохаммед отослал ее обратно, не предложив ей даже и крошки со своего богатого стола. Публиус объяснил ей, что иногда хозяин ужинал вместе с женой или наложницей, но женщины никогда не ели в присутствии других мужчин.

– Женщина без вуали, вкушающая пищу, – это неприлично! – Публиус пришел в ужас, когда она спросила его об этом. – Это может возбудить в мужчине страсть, и никто не сможет винить его, если он попытается удовлетворить свое желание, рискуя даже оскорбить хозяина дома.

Вероятно, она что-то упустила из того, чему ее научила Хлоя. Но если один вид вкушающей пищу женщины был способен лишить мужчину контроля над собой, то, возможно, гости Мохаммеда были слишком легковозбудимыми.

Публиус покинул ее, пообещав лично проследить за ее ужином. Через несколько секунд после того, как он ушел, она услышала робкий стук в дверь.

Это была франкская девушка.

– Так это все-таки ты! – воскликнула она на ломаном греческом. – Я так и решила, но засомневалась. Думала, мой разум опять со мною шутит. Ты помнишь меня? Нас продали вместе на невольничьем рынке. Мавры не разрешали нам разговаривать по пути в этот ужасный город, но ты была так добра ко мне и моей сестре.

– Заходи, – предложила Валдис, прежде чем кто-то мог заметить, что они знают друг друга. – Меня зовут Валдис Иворсдоттир.

– Да, мы даже не знаем, как зовут друг друга. Я Ландина. Нет смысла приводить мой полный титул. Такие вещи более не имеют ценности в этом доме, – говоря, франкская девушка нервно всплескивала руками, как будто боялась, что ее слова могут улетучиться, и она не успеет их поймать. – Мы с сестрой думали, что ты северная принцесса, потому что не знали твоего имени.

Ее личико сморщилось в выражении такой грусти, что Валдис почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза.

– Валдис, – Ландина с трудом произнесла необычное имя. – Как ты попала в это ужасное место?

Валдис не могла рассказать франкской девушке правду о себе, поэтому решила ответить вопросом на вопрос.

– А почему ты считаешь, что оно ужасное? Ландина осторожно оглянулась вокруг, сверкая своими изумрудными глазами.

– Видно, что ты здесь совсем недавно, иначе не задавала бы таких вопросов.

– До сих пор все ко мне относились с уважением.