Если бы кому-нибудь из дворцовых магиков или магичек вздумалось в такую рань сунуть нос в заднюю часть королевского дворца, где как обычно располагались кухни, гардеробные и прочие подсобные помещения, то они приметили бы, как пошатывающаяся и сладко позёвывающая тень проскользнула к неприметной дверце на задний двор, где за углом стояла наполнившаяся за ночь здоровенная бочка дождевой воды.

    Осень. Самое начало, когда холода и слякоть ещё не донимают - но от летнего зноя уже не осталось и следа. Ох, какая прелесть! Умывшаяся Женька не удержалась от пронизавшего всё естество ощущения свежести и залезла в бочку вся. Целиком, с шумом пролив на грубую здесь брусчатку несколько вёдер воды.

    -  Ага, я таки правильно тебя вычислила, - в качестве вполне, между нами говоря, ожидаемой компенсации за сладкие ночные безумства вынырнувшая из воды Женька увидала рядом маменьку.

    Два месяца прошло с того уже полузабытого дня, когда вся развесёлая компания впервые прибыла в Иммельхорн. И уже месяц, как после некоторых недоразумений, завершившихся к обоюдному удовольствию, они гостили здесь по приглашению её величества.

    -  Кстати, мам, а когда ты догадалась, что приехавшая это не принцесса, а сама королева и есть? - она блаженно смахнула с лица воду и посмотрела на мать.

    А посмотреть таки было на что - когда немедля по прибытии пустившаяся в загул Женька после некоторого перерыва снова увидала маменьку, то поначалу удивилась до крайности. Вошла она тогда в малую трапезную, да так чуть и не упала. На вычурной золочёной тахте у стены, под большой и помпезной батальной картиной сидела как бы не она сама. Чуть повзрослевшая, симпатичная ясноокая девица, которую глаза и разум упрямо принимали за старшую сестру - эдак ровесницу Вовки. Ну прямо тебе мексиканский сериал с выкраденной во младенчестве сестрицей - сейчас страсти разгорятся и слёзы потекут! Смутились они обе тогда до чрезвычайности - ошалевшая в дверях от неожиданности дочь и неуверенно вставшая навстречу ей мать…

    -  Да той ночью мы набрались крепко, то слабенькое золотистое вино вовсе не такая безвредная штука, как казалось, - Наталья Сергеевна слабо улыбнулась - то ли воспоминаниям, то ли блаженной мордашке фыркающей в воде дочери. - И отнесли нас спать в одну опочивальню… кровать-то хоть на десятерых. Там-то королева и призналась, ху из ху. Лично прибыла поглазеть на нас, уж больно её дети заинтриговали, да и опасности от нас она не ощущала ни малейшей.

    Мать укоризненно покачала головой, и выражение её лица неуловимо изменилось.

    -  Слушай, леди Джейн, - она не удержалась от подковырки. - Ты ведёшь себя так, словно, по образному выражению собачатников, тебя развязали.

    Угу, Женька прямо так смутилась и зарделась - щас! Ждите, авось и дождётесь.

    -  Мам, когда я от парней шарахалась, ты ворчала. Сейчас не пропускаю ни одного пригожего - опять тебе всё не так, - карие глаза её смеялись. - Ну веду я себя как последняя сучка - ну и что? Приятно, и для здоровья, говорят, полезно.

    Однако она ни на миг не обмолвилась о том в другое время чертовски интересном бы обстоятельстве - увивающийся вокруг маменьки дон Ривейра как-то интересно помолодел вслед за могучей Целительницей. Исчезла седина, взгляд обрёл блеск. Правда, надо отдать должное, рыцарь ничуть не повёл себя, как обычно поступают дорвавшиеся до женщины мачо. В том смысле, что не обнаружил в себе той хозяйско-барской покровительности самца, которая Женьку в мужчинах всегда так бесила.