Она мимолётно улыбнулась, вспомнив как позавчера не сразу отбросила мелькнувшую было мыслишку бросить вызов Королеве и Принцессе да испытыть на Вовке свою привлекательность самки. Брат, всё-таки… мама будет в шоке.

    Мать улыбнулась, и бледность щёк постепенно опять сменилась румянцем погулявшей на свежем воздухе молодой женщины. Она в сомнении присмотрелась к бесхитростно улыбнувшейся дочери. Покачала головой своим думам и прежде чем вернуться к оказавшемуся действительно превыше похвал салатику, поинтересовалась:

    -  Женьк, а почему ты и Володя для моего взгляда Целительницы непроницаемы? Словно не люди, а…

    -  Гоблины, - хохотнула Женька и принялась рассказывать.

    Три дня назад они с братцем, встретившись поутру и с улыбочкой обнюхав ещё оставшиеся на обоих очаровательные запахи восхитительных ночных забав, вспомнили - ведь официально они Воинами ещё не числятся! Слово за слово, оба похватали оружие и отправились в гильдию воинского искусства. Там поначалу заартачились - мол, тут запись за год, отпрыски знатнейших родов почитают за честь обучаться здесь и в конце концов оставить отпечаток своей Силы на стене славы.

    В общем, тот день для гильдии ознаменовался немалым конфузом. Брат с сестрой переглянулись, да и взяли немалое здание на меч. Говаривали люди потом, что народ тамошний и в окна вылетал, и в лужах крови плавал. А одного особо ретивого вроде бы и вовсе на собственных кишках повесили. Как бы то ни было, Женька с братом живо воспитали к себе почтение и уважение. Хотя с несколькими умельцами таки пришлось повозиться, они прорубились в верхний зал и здесь с удовольствием пришлёпнули ещё обагрёнными кровью ладонями о стену. И теперь их отпечатки светятся заметно ярче прочих…

    Мама неодобрительно покачала головой, однако Женька не согласилась.

    -  А вспомни, ма, как ты припечатала тех разбойников в Сенвенском лесу? Меня чуть не стошнило… - тут Наталья Сергеевна подняла руки вверх и смущённо признала, что "на меня тогда просто что-то нашло".

    Как бы то ни было, они обе признали, что в этом городе и этом государстве - да и во всём мире, чего уж скромничать - только два настоящих Воина. Владимир и Евгения Суворовы. А остальные так, фокусники и самозванцы. Чокнувшись бокалами с молоком, обе проказницы запили такое замечательное сходство во мнениях, а потом оставили на столике положенное число здешних монет да и отправились потихоньку на площадь сен-Тропе.

    Древний Иммельхорн насчитывал уже третью тысячу лет со дня основания. Каждый камень, каждый дом ещё помнили события бурной и не всегда бескровной истории. Как говорится, всё дышало стариной. И Женька не без удовольствия признала себе, что ей сейчас хорошо. Вот так, просто идти по великому и прекрасному городу - под ручку с мамой, придерживая болтающийся на боку меч и отвечая задорным кивком на чинные приветствия уже появившихся здесь знакомых.

    Вон та кондитерская на углу - ох, какие ж там пекут булочки! Когда маменька убедилась, что полнота ей отныне не грозит, то каждый день… ну да, они и на этот раз дали подзаработать седому и величавому как мажордом кондитеру со спрятавшейся в усах одобрительной улыбкой.

    -  Вы просто волшебник, - Женька улыбнулась на прощанье и впилась в духмяную и ещё горячую булочку, словно только что не вылезла из-за стола.

    -  Вот за что тебя обожаю, так за эту любовь к жизни, - мама тихо засмеялась, и вторила дочери по части процесса изничтожения сдобы…

    На площади оказалось ещё не многолюдно - народ только подтягивался с прилегающих улиц. Ветерок здесь был заметен чуть сильнее. Ало-золотые королевские стяги уже лениво полоскались, цепочки гвардейцев гуськом растягивались в нужных местах оцепления и подстраховки.