– Вот именно. Опытному стрелку ничего не стоить прикончить вас, – ободрил Вейден. – А укрыться он сможет… да хоть в кроне той же вишни. Впрочем, и с земли превосходно можно стрелять…

Я на минутку призадумалась, и та картина, которую я нарисовала в своём воображении, мне очень не понравилась.

– С тем же успехом в меня могут стрелять и средь бела дня, – сказала я наконец.

– Поэтому я и не отхожу от вас, – сухо ответил Вейден. – Я успею почувствовать опасность и если не остановить стрелу, то хотя бы оттолкнуть вас.

– Лучше закрыть собой, – ехидно заметила я. – Так будет романтичнее.

– Ненавижу романтику, – парировал Вейден.

– А что тогда в колдуны подался? – пробасила нянюшка, недобро глядя на Вейдена. Иногда она бывает чудовищно подозрительной. – За большими деньгами, что ль?

– Ваше величество, – поморщился Вейден, – будьте так добры, избавьте меня от необходимости общаться с этой… гм… женщиной…

Я только вздохнула и укоризненно посмотрела на нянюшку. Та развела ручищами: мол, а что, я ничего…

– Хватит цапаться, – сказала я. – Няня, принеси-ка мне чаю… Вейден, будешь что-нибудь?

– Нет, – процедил он сквозь зубы. Ясно, из моих ручек он теперь ничего не возьмет…

– Ну и ладно. Иди, нянюшка…

Подождав, пока за ней закроется дверь, я обратила свой взор на Вейдена. Он по-прежнему старательно не смотрел в мою сторону, изучая гобелен на стене. Я оглядела себя, и мне стала ясна причина такого его поведения. На мне был один лишь белоснежный пеньюар из такого тонкого кружева, что… К тому же, он ещё и распахивался, обнажая мои ноги куда выше колен. Словом, появляться в нем на людях не рекомендовалось. Но я и не рассчитывала на обширную публику! Впрочем, смущаться я даже не подумала. Вот будь у меня кривые волосатые ноги или там зад, как хорошая подушка, – вот тут можно было бы покраснеть и скромно прикрыться тем же гобеленом. А такой красоты чего ж стесняться? А если Вейдену не нравится, то и пускай смотрит в стену… Впрочем, ему, скорее всего, нравилось, потому он и отворачивался – чтобы не отвлекаться от работы.

– Вейден, возьми себя в руки, – велела я. – Ты что, никогда прежде полураздетых девушек не видел? Давай, сядь и расскажи мне, что такого произошло, раз ты велел спустить собак на ночь…

Вейден привычно покрылся красными пятнами, но в кресло всё же сел и сказал… В общем, ничего нового он не поведал. Опять какие-то слухи, подозрения, перемигивание слуг… Ни одного факта.

– Я не намерена сидеть взаперти и ждать, пока меня придут убивать! – хлопнула я ладонью по столу. Массивный стол вздрогнул и слегка перекосился.

– Ваш чай, госпожа, – пробасила нянюшка, задом распахивая дверь. – Получите!

– Спасибо, – сказала я, беря с подноса чашку и поднося её ко рту.

Но не успела я сделать и глотка, как Вейден вышиб чашку у меня из рук с отчаянным воплем:

– Не пей!!

– Сдурел?! – рявкнула я в ответ, пытаясь отлепить промокший насквозь подол пеньюара от ноги. – Я ж ошпариться могла!

– Снимай, быстро! – заорал Вейден и рывком содрал с моих плеч пеньюар. Тонкая ткань жалобно затрещала.

– Совсем рехнулся?.. – надвинулась на него нянюшка, но Вейден выставил перед собой ладонь, что-то бормотнул, и нянюшка застыла на месте, дико вращая выпученными глазами.

– Это яд, поняла?! – выкрикнул Вейден мне в лицо. – Снимай, живо!

Я внезапно осознала, что он вовсе не шутит, и скинула разорванный пеньюар. Огляделась, содрала со стола скатерть, опрокинув вазу с цветами, и кое-как в неё задрапировалась.