Охватившая ее паника заставила ее разозлиться на него, потому что он продолжал упорно убеждать ее в том, о чем даже помыслить было страшно.

Который из ее драгоценных телохранителей мог оказаться предателем? Ведь все они были ей как братья. Конечно, она понимала, что глава службы безопасности лишь выполняет свою работу и что сказал он эту ужасную вещь только потому, что хотел защитить ее. Но он наверняка ошибся. Она не вынесла бы, если бы такое оказалось правдой, тем более что столько всего они пережили вместе. А вдруг из-за предателя в их рядах погиб Леон? Можно ли исключить такую возможность?

Все это было необходимо обдумать, а у нее не было времени, так как приближался Греческий бал. В замок съезжались четыре сотни очень важных гостей, и все ожидали, что она будет самой красивой.

Ей нельзя было ничем отвлекаться. Это был многообещающий шанс пополнить пустую казну своей страны и приступить к ее восстановлению. Для нее это было слишком важным событием, которое требовало полного внимания.

Она заучивала тексты небольшого приветствия гостям, а также тоста в честь хозяина вечера, принца-регента, одновременно делая множество других дел: у нее была последняя примерка белого бального платья, надо было проверить, хорошо ли вычищены бриллианты, надо было разобраться с возникшей на кухне проблемой по поводу меню, а также посмотреть, как украшают бальный зал и другие помещения, где будут развлекать гостей.

Но особенно тщательно она позаботилась о том, чтобы щедрые пожертвования ее богатых гостей на нужды населения Кавроса принимались с достоинством. Оттого что приходится собирать деньги, конечно, страдала ее гордость. Но ведь в этом заключался смысл всего этого мероприятия.

Она поинтересовалась музыкальным репертуаром оркестра и позаботилась о том, чтобы, натирая пол в бальном зале, не добавляли слишком много пчелиного воска, иначе он сделается слишком скользким. И наконец, она созвала на последнее совещание обслуживающий персонал, чтобы убедиться, что каждый из слуг точно знает, где он должен находиться и что делать в каждую минуту вечера.

В то время как весь замок заканчивал последние приготовления к грандиозному событию, Гейбриел направил всю свою энергию на обучение отряда греческих телохранителей новым, введенным им процедурам.

Однако в его безжалостной муштре было нечто большее, чем просто желание добиться безупречного исполнения. Он умышленно выводил их из себя, чтобы увидеть, не сломается ли кто-нибудь из них, не проявит ли признаков слабости.

Он сказал Софии, что предпочел бы вообще не использовать их в ночь бала, заменив британскими солдатами, но она не позволила ему это сделать, так как, по ее мнению, это бы унизило ее телохранителей.

Гейбриел понял, что такое пренебрежение и впрямь насторожило бы греков, которые догадались бы, что они под подозрением, поэтому он согласился, пожав плечами и все еще сердясь на то, что София отказалась выслушать его сомнения относительно этих людей. Пропади все пропадом, ведь он всего лишь хотел защитить ее! Настойчивое желание принцессы быть в эту ночь в окружении своих старых друзей означало, что Гейбриелу придется выстраивать вторую линию защиты, окружающую ее высочество и отряд ее телохранителей.

Он не сообщил о своих подозрениях относительно греков дюжине британских солдат, которых позаимствовал из гарнизона, но они смогут наблюдать и за телохранителями, и за принцессой.

Наконец долгожданная ночь наступила.

Гейбриел вспомнил, как в полной парадной форме совершал обход великолепного раззолоченного бального зала, сквозь который провел его Грифф в первый день после его прибытия.

В тот солнечный день он был пуст, его паркетные полы поблескивали, а сегодня здесь собралось множество важных гостей и было шумно. Слышались голоса, звон бокалов и десертных тарелок, причем все это под четкие ритмы греческих мелодий, специально разученных оркестром ради этого торжества.