Английские солдаты, позаимствованные из гарнизона, были расставлены по периметру бального зала, но греческие телохранители оставались рядом с ней. После долгих раздумий со стороны Гейбриела эта честь выпала Янису, Маркосу, Нико и Косте. Остальные были рассредоточены по всему замку.

Как можно незаметнее, держась на почтительном расстоянии, четверо избранных телохранителей образовывали вокруг нее как бы квадрат безопасности, выстраиваясь впереди и позади нее с обеих сторон. Когда она присаживалась, они занимали посты на флангах — по двое позади нее с каждой стороны.

Естественно, всех греческих телохранителей можно было без труда распознать в толпе. Сегодня вместо обычных черных одеяний они с гордостью принарядились в традиционные национальные костюмы.

София же не стала надевать традиционный женский национальный костюм и предпочла нечто другое. Стремясь во что бы то ни стало вдохновить своих гостей на щедрые пожертвования, эта эксцентричная особа предпочла в одежде видоизмененный вариант древнегреческой моды. Все буквально остолбенели, взглянув на Софию, которая появилась в наряде из белой шелковой кисеи, словно ожившая мраморная Афродита.

На ее головке красовался лавровый венок. Предплечье обхватывал золотой браслет. На ногах — сандалии.

Ей, наверное, было очень холодно.

Гейбриел поверить не мог, что она решилась так одеться, но она произвела сенсацию своей смелостью: наверное, именно так и должна поступать прекрасная юная принцесса.

Ему только категорически не нравились чрезмерно разгоряченные взгляды гостей мужского пола, которые она привлекала. В то же время он издевался над собой за ревность и никому не нужную покровительственность. Она ему не принадлежала. И никогда не будет принадлежать, как бы ни протестовало против этого его сердце.

Может быть, удастся хотя бы потанцевать с ней, подумал он, вспомнив ее попытку пригласить его на вальс, когда он показывал ей маршрут выхода из дворца через винный погреб.

Да, решил Гейбриел, он пригласит ее на танец.

Вернувшись в бальный зал, он собрался с духом, чтобы снова увидеть ее, потому что каждый раз, когда он смотрел на нее, у него перехватывало дыхание.

Христиан Фредерик, кронпринц Дании, уселся рядом с Софией и вскоре начал с пристрастием расспрашивать ее, желая получить всестороннюю информацию о ней, начиная с ее воспитания и образования и кончая взглядами на дом и семью. Это было похоже на какой-то допрос, но София знала, что ей не следует раздражаться.

К тому же принц был, несомненно, привлекателен.

Она была уверена, что если народу Кавроса требуется, чтобы она когда-нибудь заключила удачный брачный союз, то идеальный кандидат в мужья сидел сейчас рядом с ней.

К сожалению, София продолжала украдкой поглядывать на толпу, не мелькнет ли где красный парадный мундир.

Возможно, сейчас Гейбриел был нужен ей не как телохранитель, а как мужчина, который уже завладел ее сердцем независимо от того, хотели они оба этого или нет. Она не знала, что делать. Она не могла позволить себе не кокетничать с датским принцем, но ей не нравилось, что это напоминало о том, что, вероятнее всего, ей придется выйти замуж за такого, как он, а не за Гейбриела. А она хотела только «своего» полковника. И что, черт возьми, прикажете теперь делать?

Элегантным движением унизанной драгоценными кольцами руки принц подозвал официанта.

Но когда, взяв с подноса бокал шампанского, он предложил его Софии, она отказалась, с сожалением покачав головой.

— Извините, ваше высочество, — тихо промолвила она, — но мой начальник службы безопасности приказал мне не принимать бокалы ни от кого, кроме вон того человека, — указала она на одного из английских солдат из гарнизона, заместителя капитана. Он нес ответственность за бутылки вина из ее личных запасов и за каждый бокал, который коснется ее губ.