– Кики, пожалуйста. Таковы традиции.

– Ты слишком любишь эти свои традиции, – вздохнула Кики. Однако, когда танец закончился, она покорно отправилась вместе с дочерью герцога Фееха к другим леди.

Разговор после действительно шёл о политике – и Ромиону почему-то было скучно. Всё переливали из пустого в порожнее: пошлины, неспокойные границы на юге, разбойники, снова пошлины… Ромион посматривал на дверь в комнаты женщин и думал, что просто волнуется за Кики. "Да что с ней может случиться! – с усмешкой думал он. – Чёрная ведьма! Сама кого хочешь загрызёт". Но на сердце всё равно было не спокойно. Ромион заставлял себя участвовать в беседе, пил разбавленное вино, отведал креветок в кляре – модный в этом сезоне деликатес. "А ведь раньше мне это нравилось, – думал он. И сам себя поправлял: – Нет, не нравилось, но было терпимо". Сейчас терпеть с каждой минутой становилось всё труднее, и Ромион не понимал, в чём дело.

Его спас советник, которого на приём не приглашали, но который привёз королю на подпись окончательный вариант договора с троллями. Ромион справился у хозяина дома о пустой тихой комнате, и герцог предложил ему свою библиотеку. Там действительно было уютнее, чем в душной жаркой зале, но Ромион этого почти не заметил. Он заставил себя увлечься договором: там имелись любопытные места, которые нужно было изменить, и Джек, составлявший договор, не всегда с изменениями соглашался. Он не мог открыто возразить королю, но всё равно умудрялся спорить. Это было как игра, и она Ромиона увлекла.

Опомнился король уже около полуночи, когда с договором было покончено, а капитан гвардейцев изо всех сил пытался привлечь к себе внимание.

– Гавин, в чём дело?

– Ваше Величество, вам лучше вернуться к герцогу и его гостям, – напряжённо сказал капитан.

Ромион вскочил.

– Что такое?

Капитан прислушался – наверняка к амулету, который поддерживал связь с другими гвардейцами – и отрапортовал:

– Что-то.

– Исчерпывающе, – пробормотал Ромион и вместе с Джеком направился к ярко освещённой зале.

У её порога уже столпились слуги, но почему-то не входили. Из-за двери не доносилось ни звука.

– Дорогу королю! – зычно приказал Гавин, и перед Ромионом, кланяясь, расступились.

– Да в чём дело? – выдохнул тот и, снова не дождавшись ответа, заглянул за дверь.

В комнате у порога стояли гвардейцы с такими каменными лицами, словно уже превратились статуи.

А дальше начиналось болото. Колоритное очень болото, насыщенного зелёного цвета, которое кишело гадами и громадными насекомыми. Ромиона особенно впечатлили пауки, с кошку величиной каждый. Они весьма напоминали леди Феех и её подруг. Ромион повертел головой и наткнулся взглядом на жабу, храпящую у стены – там, где сидел герцог Феех, когда король уходил.

И посреди этого мракобесия, на кочке, лежала Кики. Она спала и умудрялась время от времени икать. Ещё у неё были серебряные губы – точнее, покрытые серебряными блёстками, как понял Ромион, когда пробрался к ней.

– Кажется, это гоблинская болтушка, – сказал советник, взглянув на Кики. – Лёгкий наркотик, в моде у дам на приёмах. Не беспокойтесь, Ваше Величество, она проснётся завтра, живая и здоровая.

– А сейчас она не может проснуться? – спросил Ромион, слыша в своём голосе панические нотки. В ответ ему завыло и застонало болото.

– Сомневаюсь, Ваше Величество, – сказал советник, когда вой и стон стихли.

Ромион поморщился.

– О, Кики, ну я же просил!

Ведьма сладко спала и ничего в ответ не сказала.