– Когда случится…

– Дами! – Ромион встал и подтолкнул брата к двери. Щёлкнул замок. – Она девчонка, а я знаю, как обращаться с девчонками, проклятыми или нет. Твоё волнение очень трогательно, но я понимаю, что делаю. А теперь иди и помирись с женой. И веди себя хорошо!

Дамиан что-то пытался ответить, но Ромион уже вытолкнул его за порог и закрыл дверь, тут же прислонившись к ней спиной. Голова шла кругом, и очень хотелось хотя бы пары минут тишины.

– Оставалась бы ты лучше крысой, – прошептал король, без сил сползая на пол. – Тогда ты хотя бы молчала.

– Ваше Величество, – поскреблись снаружи. – Её Высочество готова…

Ромион даже не сразу понял, о ком речь – но потом сообразил, что раз крыса-невеста ещё не коронована, но уже замужем за королём, то титул принцессы ей причитается по закону.

– Ваше Величество?

Ромион зажмурился, ущипнул себя – увы, сном всё это не было, и ни голос за дверь не пропал, ни сам факт свадьбы из памяти не исчез. Таких чудес на свете, к сожалению, не бывает…

– Её Высочество также интересуется, почему вы до сих пор не подарили ей кольцо…

Ромион скривился, потом выдохнул – и с улыбкой распахнул дверь.

– Прекрасно. Пошлите за ювелиром.

Лакей с поклоном попятился – его сменил другой: оказывается, у королевской жены было не только это требование… Ромиону хотелось биться головой о стену, а впереди ещё ждал пир и, демон её забери, брачная ночь.

…Что ж, игра должна продолжаться.

ГЛАВА 5. Пир, ведьмы и брачная ночь

У слуг новая королева популярна не будет – это Ромион понял ещё у распахнутых дверей своей спальни. Лакеи и горничные сновали туда-сюда, как стая вспугнутых птиц – то с подносом лимонада, то со шкатулками, то с фурнитурой и рулонами ткани.

– Я это не надену! Оно мне не нравится! Снимите, снимите это с меня-а-а! – то и дело раздавалось из спальни. – Ну, я жду! – И тут же: – Ай, ну как ты снимаешь?! Мне же больно! Там волос запутался! А-а-ай!

На контрасте с нею голос испуганной горничной звучал робко, умоляюще:

– В-ваше В-высочество, п-потерпите, п-пожалуйста…

Но терпеть бывшая крыса не желала.

– Пусти! Я сама! А-а-ай!

Что-то треснуло, потом взвизгнуло – и на порог грохнулось массивное ожерелье – три ряда редкого розового жемчуга с побережья Забытого океана. Кто-то из лакеев в это время вносил в комнату поднос с шёлком, тоже розовым. Поднос был громадный, рулон – наверняка тяжёлым, а лакей отвлёкся – и споткнулся.

Ромион мрачно смотрел, как бусины – крупные, величиной с голубиное яйцо, и поменьше, с каплю росы стоимостью как табун молодых бычков – брызнули во все стороны, скрылись под столом, стеллажами, а заодно и под ногами снующих туда-сюда лакеев.

Король вздохнул. Рядом шмякнулось пирожное – ещё кто-то споткнулся на бусинах. Кусая губы и стараясь не вслушиваться в капризные крики из спальни, Ромион подхватил струящийся шёлк, быстро скатал в рулон, положил обратно на поднос и помог подняться красному, как рак, лакею.

– Ваше Величество, – прошептал тот, вытаращив глаза. – П-простите…

– Да ладно. Я отнесу, – отозвался Ромион и, обернувшись, встретился взглядом с главным камердинером. Тот в одной руке держал шкатулку с королевским парадным ожерельем, а на локоть другой повесил мантию. И, как горничные с лакеями в гостиной, уставился на короля с изумлением, граничащим с ужасом.