Сверкание драгоценностей, блеск свечей, любопытные взгляды, улыбки… У Ромиона кружилась голова, а Крыса и вовсе дрожала, прижимаясь к королю и в итоге сдвигая его к перилам. Ромион старался вести её прямо (но подозревал, что их маршрут всё равно выглядел как зигзаги), старался поддерживать, если она спотыкалась – а споткнулась она не единожды. Но по-королевски Крыса всё равно не выглядела. Высокая, тощая, к тому же, испуганная. Улыбаться она даже не пыталась. Рядом с Ромионом, у которого от улыбки уже болели губы, это должно было выглядеть действительно забавно. Наверное, так и оно было: король сквозь музыку гимна различал смешки. Ну не кричать же, в самом деле, как истерик: «Стража, головы им с плеч!» А хотелось…

Тронный зал был длинный, а стол для важных гостей находился у дальней стены, так что лестница стала только половиной испытания. Уже преодолев её, Ромион повёл жену через весь зал и угрюмо подумал, как бы ему было удобнее, оставайся она просто крысой. Да, тогда даже милой она не казалась, но всё-таки к крысе король уже привык. И умудрился смешно её обыграть. А эту дурочку как обыграешь?

К тому же, приветственная речь, которую король готовил вместе с советником, писалась именно под крысу – и теперь Ромиону пришлось импровизировать. Усадив супругу в кресло, чуть менее помпезное, чем стоящий рядом трон, Ромион незаметно подвинул из-под стола специальную скамеечку, быстро на неё поднялся – и хоть так сделался заметнее (а то «умный» декоратор поставил на стол перед троном огромный букет роз, из-за которого Ромиона было и не видать).

– Дорогие гости, – неприлично короткое обращение, но Ромион решил, что ничего умнее всё равно сейчас не придумывает, так пусть вся речь будет краткой. Он взял Крысу за руку. – Моя прекрасная жена. Не обижайтесь, но это лучший подарок, который я сегодня получил. – И, широко улыбнувшись, закончил: – Я счастлив!

Светиться от счастья Ромион умел – чуточку смущения, чуточку потаённой радости, жаркий взгляд на Крысу – и гости аплодировали ему вполне искренне и улыбались, а кто-то даже выкрикнул: «Счастья молодым!»

Ромион поклонился, сел и поймал взгляд Крысы. Она робко улыбнулась в ответ. «Надо было придумать ей имя, – подумал Ромион. – Сейчас-то уже поздно, гости услышат, как мы будем имена перебирать. Начнутся неуместные вопросы».

За троном замерли гвардейцы – много, как на параде. Выстроились в шеренгу на всю стену, сверкали эполетами, смотрели перед собой остекленевшими глазами. Ромион обернулся, взглянул на капитана, замершего прямо за троном, без сомнения ловящего каждое движение Крысы… Ромион усмехнулся, но промолчал. В конце концов, так он чувствовал себя чуть в большей безопасности.

Советник, тоже замерший в тени трона, подал слугам знак – и в зал под оркестр гуськом вошли главные повара: пятеро людей, эльф, гном, гоблин и занявший сразу ползала тролль (белый колпак повара на нём смотрелся весьма уморительно). Они внесли и с поклонами поставили на стол перед троном по одному из блюд своей кухни, а слуги тем временем подали те же яства, но в куда большем количестве, для двух других столов, где сидели гости титулами пониже. Фаршированные карпы, распятый на крестовидном гриле бобёр, копчёные камни для троллей (с кокетливым алмазом посредине), горсть жемчуга и чаша с уксусом, печёные кролики, куропатки на вертеле, лебедь, фаршированный яблоками… Столы ломились от угощений в прямом смысле на любой вкус – Ромион пытался угодить всем.

По правую руку от Крысы усадили императора гоблинов (как родственника Ромиона через его брата, Дамиана… в общем, долгая история). Перед гоблином, соответственно, поставили запечённую кабанью голову, громадную и с изогнутыми клыками, на каждый из которых нанизали по два яблока и ещё вишенку сверху.