– Но я не люблю розы!

– Зато их люблю я. – Ромион вытащил ещё и россыпь маленьких розовых бутонов из нефрита и ловко прикрепил их к волосам Крысы.

– Хорошо…

– Ваше Величество, – раздался из-за двери голос капитана гвардейцев. – Нам уже можно заходить?

– Подслушивать нехорошо, Гавин, – хмыкнул Ромион, поправляя принцессе выбившийся локон. – Заходите. И пусть слуги тоже вернутся, моей жене нужна помощь.

Сначала гвардейцы, а после и притихшие лакеи с горничными вернулись в спальню. Короля и его супругу тут же окружили: служанки молча и быстро поправляли-застёгивали, прикладывали к Крысе бесконечные ленты, надевали браслеты, броши и подвески; а лакеи вместе с камердинерами споро облачили Ромиона в синюю с зеленоватым отливом мантию, расшитую гербом Сиерны, и принялись аккуратно и ловко её поправлять, чтобы складка к складке лежали художественно и грациозно. Гвардейцы рассредоточились по комнате – и их было больше, чем трое, отметил король, но пока промолчал. Это вполне может подождать – пожурить Гавина он всегда успеет. Или поблагодарить – тут уж как придётся. Крысе несмотря на её ужимки ни Ромион, ни его окружение доверять не торопились.

А вот Крысе представить капитана стоило – чтобы тоже не расслаблялась.

– Прелесть моя, видишь вон того хмурого молодого человека? – шепнул Ромион, подавшись к жене. – Это Гавин, капитан моих гвардейцев. Если что-то случится, он позаботится о тебе.

Прозвучало это несколько двусмысленно, но принцесса как этого будто не заметила.

– Он такой хмурый… – пробормотала она, растерянно взглянув на капитана. Тот успешно изображал из себя предмет меблировки – даже глаза словно остекленели.

Ромион усмехнулся.

– О да, моя прелесть. Он опечален, что у меня больше не будет смотрин. Там появлялось много прекрасных девушек, а наш капитан до сих пор не женат… Но увы, теперь ему придётся искать невесту в другом месте, ведь у меня есть ты, – Ромион, воспользовавшись тем, что лакеи закончили с его мантией, аккуратно поцеловал Крысу за ушком.

– Хи-хи-хи! Дорогой, ты такой милый! – взвизгнула в ответ Крыса.

Ромион заметил, как переглянулись горничные и поджали губы лакеи.

– Я же просил молчать, – снова наклонившись, прошептал он. – Тише, моя дорогая.

– Прости, любимый!

«Долго она не продержится», – подумал Ромион. Очевидно, у Крысы было только два состояния: восторженная и очень шумная влюблённость да обиженное «ты меня не любишь!». Исключая, конечно, панику и ужас с судорогами через всхлипывания – но пугать жену Ромион больше не хотел. Возможно, ею всё-таки получится управлять? Другими же получается.

Через полчаса королевская чета была готова. Принцессу облачили в платье, когда-то сшитое для королевы Изабеллы, но ни разу ею не ношенное. После мачехи Ромиону остался целый гардероб красивых платьев, которые хозяйственный король не стал дарить своим любовницам, хоть те и просили, а оставил на всякий случай. Случаев представилось много: например, три платья из носила принцесса фей, пока гостила в Сиерне. Мать не озаботилась внешним видом дочери, а самой Виоле на себя было настолько плевать, что она вполне могла ходить по столице в пижаме (и ходила). Сейчас за феей следил Дамиан, а принцессе Крысе достались оставшиеся платья. Одно из них, вечернее, с красивым изящным силуэтом, делавшим даже плоскую фигуру Крысы…э-э-э… выпуклой и в нужных местах подчёркиваемой, принцессе и принесли. Ноги Крысы, оказавшиеся неожиданно стройными, окутывала в несколько слоёв тонкая газовая ткань, уже украшенная вышивками, но королевские портные добавили ещё живые цветы, когда подгоняли платье по фигуре.