Я вздохнула.

— Ну хорошо. Вместо того чтобы тратить ежегодно триста миллионов долларов на добы­чу и очистку органического топлива, я бы аги­тировала мировых лидеров потратить эти день­ги на развитие альтернативных, экологически чистых источников энергии, например солнеч­ной и ветровой, или на создание биотоплива.

— Хорошо, — сказала Лилли. — А еще?

— Это что, часть твоей кампании по запу­гиванию первокурсников, чтобы они проголосо­вали за меня из страха? — спросила я. — Вроде как я такая паникерша, что уже успела проду­мать, как поступать в случае большинства ка­тастроф?

— Просто ответь на мой вопрос.

— Я бы помогла развивающимся странам, которые больше всего загрязняют среду, пе­рейти на чистые источники энергии. И потре­бовала бы от производителей автомобилей вы­пускать только гибридные газо-электрические машины и выкупить у населения все внедорож­ники, А еще ввести такие налоги, которые по­ощряют потребителей и бизнесменов перехо­дить от органического топлива на солнечную или ветровую энергию.

— Великолепно. Почему у тебя такой стран­ный вид?

Я поднесла руку к лицу. Я была предельно аккуратна с макияжем, так как Майкл будет видеть мое лицо очень близко. И мне не хоте­лось, чтобы был заметен макияж. Парни любят естественную внешность. Ну, во всяком случае, такие парни, как Майкл.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. — В каком смысле странный?

Может, у меня на лице прыщ вскочил? Это­го только не хватало — как раз тогда, когда мой бойфренд будет смотреть мне прямо в глаза, за­нимаясь со мной любовью, у меня на лбу вско­чил большущий прыщ!

— Нет, просто у тебя такой вид, будто ты очень нервничаешь. Словно тебя сейчас вырвет.

— О! — Слава богу, что не прыщ! — Не по­нимаю, о чем ты.

— ПД! — Лилли опустила камеру и с любо­пытством уставилась на меня. — Что происхо­дит? Что ты затеяла? Чем вы с Майклом вооб­ще занимаетесь сегодня вечером? Он сказал, что ты приготовила ему какой-то сюрприз.

Слава богу, Майкл только что вышел из своей комнаты с джинсовой курткой в руке.

— Я готов.

Ах, если бы я могла сказать то же самое о себе!

9 сентября, четверг, 20.00, «Ритц»

Приходится писать быстро — пока Майкл дает чаевые официанту. Все идет отлично, мы' выбрались из дома так, что никто ничего не за­подозрил. Майклу не нравится, что мы пробра­лись украдкой. Мне кажется, он думает, что моему папе ничего не стоит его убить — доста­точно лишь сказать одно слово Королевской гвардии Дженовии. (На самом деле это не так, им не разрешается никого убивать, если офи­циально не объявлена война.) Но он держался

с шутливой покорностью, во всяком случае до сих пор. Он думает, что у нас будет всего лишь романтический прощальный ужин на двоих в пустующем люксе бабушки (слава богу, в но­мере сделали уборку, а то я не смогла бы там оставаться, если бы в воздухе до сих пор висел стойкий запах «Шанель №5», как бывает во всех комнатах, где побывала моя бабушка). Майкл не знает, что я собираюсь подарить ему свое Драгоценное Сокровище.

Ох, он возвращается. Я брошу свою бомбу после обеда... в смысле секс-бомбу.

Ой, кажется, есть такая песня, «Секс-бом­ба».

9 сентября, четверг, 22.00, такси по дороге домой из отеля «Ритц»

Поверить не могу, что он...

О боже, как мне хотя бы написать об этом? Не могу! Я не в состоянии об этом даже ДУ­МАТЬ, не говоря уже о том, чтобы писать! Б такси очень темно, и я почти не вижу, что пишу. Мне бывает видно страницу, только ког­да такси, останавливаясь в пробке, оказывает­ся рядом с уличным фонарем.