Наши знакомцы, что-то проверяя и поправляя, деловито сновали вокруг гигантской упряжи. Видеть подготовку к полету мне не приходилось, да и пегаса в его второй ипостаси тоже.

Магически упроченная упряжь состояла из хомута, кожаного седла, двух параллельных продолговатых корзин и сотен ремешков. В каждой корзине помещалось до шести-семи пассажиров. Естественно, сплетенные из специальной лозы корзины тоже были укреплены магией. Без магии подобная конструкция не выдержала бы тех нагрузок, что приходятся на полет. Насколько я знала, полеты на пегасах заканчивались для пассажиров летальным исходом в одном случае: после прицельного магического удара.

«Ну, что успокоила себя подобными размышлениями? – усмехнулся Грэм. Что-то он нынче разошелся: ни одного нормального слова, одни подколки. – Да ладно тебе, Эва, полеты безопасны. Я летал десятки раз. Уверяю, путешествие тебе покажется приятным».

«Точно? – мне вдруг вспомнилось, что так же Грэм говорил, когда пытался заставить залезть на верблюда. Дело было год назад, когда мы в составе посольской делегации направлялись в полис Арахар. Противная скотина (в смысле верблюд) меня невзлюбила и понесла вглубь пустыни. Меня, умирающую от жажды, нашли через несколько часов с задницей, утыканной колючками, и в компании мертвых скорпионов.

«Позволь уточнить: ложных скорпионов, безобидных насекомых, которых ты нещадно перебила. И верблюд сбесился из-за твоих неправильных действий».

«Конечно-конечно! Ламчерион тоже может обезуметь и сбросить неугодный груз».

«На ламчериона не так легко подействовать магией. Если с наездником будет все в порядке, путешествие пройдет комфортно».

«Всегда эти «если», – пробормотала я. – Если мы просчитаем все шансы, если защитные артефакты не подведут, если враг ошибется…»

«Ты странно себя ведешь, Эва. Скандалишь, жалуешься, плачешь – это, случайно, не твои женские дни наступают?»

«Ага, боишься испытать их прелесть вместе со мной?»

«Не боюсь, но опасаюсь», – признался Грэм.

«Разве есть разница между этими словами?»

«Сказать: я опасаюсь – звучит более мужественно, чем признаться, что в ужасе. Но я, действительно, просто опасаюсь. Об этом неизбежном зле я подумал в первый день нашего соединения. Поэтому готовился морально».

«Хм, вынуждена тебя огорчить. Я просто устала, вот и сдают нервы».

«Ничего не понимаю, – сатуриец искренне недоумевал. – Неужели потоки слез, поедание горы сладостей и обнимания с подушкой отменяются?»

«Чуточку огорчу: физиология хэмелла отличается от человеческой. Как объяснила перерывшая горы книг Регина, благоприятный период для зарождения новой жизни наступает раз в год. И то лишь, когда девушка достигает зрелости».

«Интересно, никогда не слышал о подобном. Твоя наставница молодец, что нашла такие сведения».

– Эва, пора, – окликнул меня Юлиан.

Тюки с товаром агграсского купца были загружены в корзины. Мужчина суетился вокруг своего груза, иногда украдкой поглядывая на потемневшее небо. Неужели дождя опасается?..

Когда ламчерионы объявили о своей готовности к полету, купец вдруг вспомнил, что забыл важные документы. Возмущенный Ян не удержался от ругательств – купец, настаивающий на поспешном отлете, сам тормозил. Утешило то, что его дом недалеко от телепорта.

– А куда сядем мы? – поинтересовалась я, когда страсти по забывчивому агграссцу улеглись. Место в корзине, как выяснилось, осталось только для купца.

– В седло, крошка, в седло, – рассмеялся Ян. – Разве брат не предупредил, что вы летите вместе с всадником наверху?

– Юлиан!!!

Маг улыбнулся и пожал плечами:

– Ты же хотела улететь из города любой ценой.