– А теперь, мой друг, расскажи, как двенадцать лет назад ты на самом деле позаботился о самой большой ценности в моей жизни.

От гнева, сверкающего в невозможно синих глазах магессы, Лавджой невольно сделал шаг назад.

– О чем речь, Си? Я выполнил твою просьбу в точности, как просила.

– Не лги мне! – волной сырой Силы мага отбросило на книжные стеллажи.

Удар выбил из рыжего весь воздух. Лихорадочно пытаясь вдохнуть, отдышаться, Лавджой одновременно поднял щит. Девушка без усилий смяла его, точно испорченный лист бумаги.

– Мне нужна правда, Лавджой.

Мужчина скривился. Магесса загнала его в ловушку: ответить боевым заклинанием он не желал, а сбежать она не даст.

– К чему тревожить тени прошлого? Зачем будить боль?

– Будить?! Да она никогда и не засыпала! – Сиелла зло смахнула одинокую слезу. – Разве такое забывают, Джой?!

Маг умоляюще поднял руки, развернув ладонями к девушке:

– Нет, конечно, не забывают. Не плачь, Си, пожалуйста! Я тоже не забыл и разделяю твою боль. Но почему ты спрашиваешь? Разве что-то изменилось?

Магесса тряхнула копной синих волос. Стараясь справиться с волнением, она прошлась взглядом по библиотеке. Приятный мягкий свет камней-светляков освещал затертые корешки тысяч книг. Высоченные стеллажи, теряющиеся в темноте под потолком, длинный стол в окружение удобных стульев. В годы учебы в поисках новых знаний она проводила здесь бесчисленные часы. Но ни в одной книге не найти ответ, как справиться с горем и совладать с виной и сожалением.

– Двенадцать лет назад лихорадку Мульхема остановили в пределах пригорода. В самой Элевтии в тот год не умерло ни одного человека.

– О боги, Си! – Лавджой растерялся. – Я не знал…

– А должен, – гневно возразила магесса. – Я доверилась тебе, как другу, ты пообещал позаботится… Разве ты не вел наблюдения?

Целитель, волнуясь, сжал кулаки и оперся спиной о стеллаж.

– Нет, обустраивала и присматривала Вейра…

– Вейра… Что?!! Ты ей поручил нашего с Каримом ребенка?!

Толстый фолиант упал в паре шагов от них.

Маги испуганно обернулись на шум.

Заклинание невидимости развеялось, открывая их взорам потрясенного Карима. Арбитр вцепился в край стола с такой силой, что побелели костяшки. И язычки пламени перепрыгивали со смуглых пальцев на мебель. Танцуя, огонь жадно пожирал потемневшую от времени дубовую доску.

Сиелла опустила голову, скрыв волосами выражение лица. Лавджой попытался исправить положение:

– Карим, на самом деле то, что ты слышал…

– Неправда? – насмешливо закончил арбитр. – Не лги, брат, хватит с меня и твоего предательства.

– Я не предавал тебя, – заявил целитель и опустил глаза под взглядом огневика.

– Разве? Тогда почему я не знал, что у меня есть ребенок? От Сиеллы можно ждать, чего угодно, она – женщина во власти эмоций. Но ты, Джой…

Тягостная тишина давила на троих, некогда близких по духу людей. В безмолвии пылал старинный стол.

– А теперь рассказывайте и постарайтесь быть убедительными.

С неловким чувством магесса и целитель обменялись вороватыми взглядами попавшихся заговорщиков. Карим скрестил руки на груди в молчаливом ожидании правды.

Он имел право знать истину. Сиелла обреченно вздохнула и стала рассказывать.

– Дав согласие Хариусу занять место магистра, я еще не знала, что стану матерью. Потом отказываться было поздно: мы не успевали латать дыры в Грани… Вы ведь помните те циклы, когда не то, что поспать, поесть не успевали? Наступило относительное спокойствие – и магистр отправил меня на западную Границу проверить посты.