Но Квеси не индиец.

— А что это? — спрашиваю я, оттягивая время.

— Вот, посмотри, — он достает из тубуса и аккуратно раскладывает на прилавке — в глаза сразу бросаются яркие черные и золотые цвета — плакат. Человек в подпоясанной форме и босиком, руки сжаты в кулаки, нога наносит вбок мощный удар невидимому противнику. И снизу простыми буквами: «КВЕСИ. МИР АЙКИДО» — и адрес.

— Я так и знала, что ты воин, — улыбнулась я.

Он тоже улыбнулся:

— Воин. Так и думал, что вы это скажете.

— И давно ты этим занимаешься?

Он кивнул:

— Лет, наверное, пятнадцать, — он поймал мой заинтригованный взгляд. — Хотите знать, как все началось? — и не успела я кивнуть, как он уже начал рассказывать, удобно опершись локтями на прилавок. Квеси — прирожденный рассказчик, это у него в крови.

— Когда-то я был весьма не в форме, подсел на наркоту — героин-кокаин, ну, в общем, по всем статьям. Я жил от одной дозы до другой, совершал разные безумства, если того требовала дурная привычка. Тогда-то я и столкнулся с человеком, который позже стал моим сэнсэем. Я спровоцировал его на драку — а в те годы я мнил себя непобедимым бойцом — но он уложил меня в одну секунду. На следующий день я узнал, кто он такой, где его зал, и подошел к концу занятий с пистолетом, намереваясь заставить его за все ответить. Он открыл дверь, и я наставил ему пушку прямо в голову. Но он не был напуган. Он сказал:

— Ну что же ты, заходи, я как раз заварил японского чая, а застрелить меня можно и после. — Это не было блефом, попыткой показать себя крутым, как я бы пытался на его месте. Он действительно не боялся. Я так удивился, что отложил пистолет и пошел за ним. Слово за слово — и кончилось тем, что я стал его учеником на шесть лет. Можешь себе представить? Хотя я так и не распробовал толком этот его японский чаек, — мне подавай крепкий Даржилинг.

Мы посмеялись, но это был смех сквозь слезы. Когда с кем-то вместе так смеешься, сердце раскрывается человеку навстречу. Так что я отерла слезы и сказала Квеси:

— Пожалуйста, вешай здесь свое объявление. Хотя, если честно, я не совсем уверена, что здесь бывают люди, которые могут этим заинтересоваться.

Мы окинули взглядом магазин. Пухлые женщины среднего возраста в сари обсуждают качество маринада Патак и Бедекар. Старый сардарджи в белом тюрбане несет бутылочку эвкалиптового масла от кашля к прилавку пробить чек. Чьи-то детишки бегают друг за другом вокруг ларя с мукой. Заходит длинноволосый молодой человек в очках от Рэй Бэн и узких джинсах от Леви, он бросает на Квеси хмурый подозрительный взгляд и исчезает среди полок с чечевицей.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, — сухо сказал Квеси. Он начал сворачивать плакат. — Поищу более подходящее место.

Мне жаль, что я не смогла ему помочь. Я нахожу большую упаковку негранулированного черного Даржилинга высшего сорта и заворачиваю для него.

— В подарок, — говорю я. — История того стоила, — и проводила его к двери. — Заходи еще. Удачи тебе с твоими занятиями и со всем остальным, — пожелала я ему от всей души.

Однажды утром он зашел в магазин по поручению мамы со списком: волосы жестко стоят торчком, как щетка, из-за этого он кажется выше, и я еле его узнала. Но я смотрю повнимательнее — и точно, это Джагшит.

— Джагшит, как поживаешь?

Он оборачивается, руки сразу сжались в кулаки. Но он видит меня, и разжимает их.

— Откуда вы знаете мое имя?

Угрюмый Джагшит, на тебе футболка и мешковатые штаны на шнурках — характерный прикид юного американца, и говоришь ты уже отрывисто, в здешнем ритме.