|
Я называю ее подземельем. Там делается грязная работа. Там огромный мясницкий блок, операционный стол из нержавеющей стали, дренажный слив и анатомические инструменты. Там же я держу закованными своих стабильных девочек. В настоящее время у меня есть трое, каждая в возрасте от четырнадцати до двадцати, каждая в ошейнике и прикована к стене. Здоровые молодые женщины, как Эви, стали раритетными ресурсами. Я, как и все оставшиеся в живых, копил ресурсы. Не имеет значения, что я начал делать это еще до апокалипсиса. Я нуждаюсь в них, используя их, чтобы проверять свои измышления. Некоторые могут сказать, что я пытаю просто потому, что сам был подвергнут пыткам своего отца-тирана, который пытался "выбить зло" из меня. Я имел массу заживших переломов и ушибов повторяющихся все мое детство до того дня, когда я усыпил его хлороформом, приковал его в ванной, а затем медленно растворил в соляной кислоте. Он был в сознании достаточно времени, чтобы ответить за причиненное зло. А моя мать - женщина, которая не сделала ничего, чтобы остановить его, а даже обвиняла меня в том, что я вызываю его гнев. Она еще хуже.
Но мой прошлый опыт не имеет значения. Я использую этих девушек только для дальнейших исследований. Это работа всей моей жизни. Я не намеревался причинять им вред, как таковой. Тот факт, что мне нравится причинять им боль, случаен. Нет, исследования - это главное. Когда я повернул голову в сторону подземелья, трио за пластиковым занавесом затихло, гремя цепями, они бросились обратно к стене. Я отодвигаю пластик, снимаю фонарь на батарейках, со стены. Защищая свои глаза от света, я смотрю на них сверху вниз, на каждую. Одетые в грязную одежду, они жмутся на утоптанном земляном полу, их руки облеплены грязью. Они копали землю, делая маленькие гнезда, в которых спят, чтобы согреться. Облепленный личинками труп лежит, свернувшись калачиком, в одном из гнезд, по-прежнему прикованный цепью. Это был мой последний эксперимент: зелье, разработанное мной, чтобы уменьшить потребность организма в жидкости. В течение нескольких недель, оно работало безупречно. Затем оно… перестало работать. Я рассматриваю ее останки бесстрастно. Застывшая кровь, ткани и органы использовались ради человечества заслуженными учеными-академиками в колледжах "Лиги Плюща". Эта куча мяса используется лишь для воплощения души. Теперь это просто набор элементов. Эви займет свое место в исследованиях. Возможно, она проживет дольше, чем месяц. Возможно, мой новейший эликсир бессмертия в бутылке, наконец, обманет смерть. Он должен. Почему все считают, что уже видели худшее из апокалипсиса? Я должен подготовиться к худшему. Я хватаю цепь старшей девушки, вздергивая ее на ноги. - Что это был за шум? - Я требую ответ, брызгая слюной. Кольцо волдырей, заполненных водянистой кровью, охватывает ее шею. У всех у них были на шее раны от ржавых железных ошейников. Эта нуждается в большем количестве моей мази. Но я не дам ее сейчас. Она хотела ответить, но потом подумала, что лучше не стоит. Сначала она была непокорной. Теперь она стоит дрожащая, с пустым взглядом. - Если я услышу еще хоть один звук, я заставлю тебя выпить золотой эликсир. - Это болезненное зелье, разрывающее кишечник. Я наслаждаюсь ее испуганным взглядом. - Поняла? Они бормочут: - да, Артур… Вернувшись наверх, я нашел Эви, расслабившуюся в своем кресле, смотрящую на огонь. Ее взгляд под отяжелевшими веками следил за пламенем. Последний огонь, что она когда-либо видит. Наслаждайся им пока можешь. - Прости, - говорю я ей. |
