- Прости, - говорю я ей. - Стая крыс, кажется, переехала на зиму. - Я надеюсь, что мое утверждение не кажется тщеславным. Не зараженная крыса в эти дни - благодать. - Если бы только они не опрокидывали пустые ведра из-под краски.

- Так, на чем мы остановились? - я снова включаю диктофон, усаживаюсь. - Скажи мне, на что были похожи те первые несколько недель?

- Мой родной город раньше насчитывал несколько тысяч человек. Практически все они наблюдали за Вспышкой - очень немногие выжили. Сразу после этого, они скрывались в том, что осталось от тлеющей церкви, но не мы с мамой, - говорит Эви. - Когда ни один из автомобилей не завелся, мы взяли нашу единственную выжившую лошадь, впрягли ее в телегу и поехали совершать набег. Она наклоняется вперед, став чуть более оживленной. - Половина продуктовых магазинов сгорела, к тому времени как мы добрались туда. Поэтому мы проехались по оставшимся. Мама отбрасывала мои крекеры и чипсы, учила меня искать высококалорийные продукты, такие как арахисовое масло. Аптека сгорела полностью, так что мы разграбили хранилище антибиотиков у ветеринара. Мы брали оружие и боеприпасы из домов жертв Вспышки. Мы были, как саранча.

Эви рассказывает об этом с гордостью. Она должна гордиться. Если бы она не была такой предприимчивой, я не получил бы ее.

- Хотя мама была убеждена, что либо армия приедет в Стерлинг и спасет положение, установив государственное управление -  верховенство закона и права, либо мы должны подготовиться сами, надеясь только на себя. Мы работали, уставая до мозга костей, пока не забили наш подвал запасами. Потом мы стояли в обнимку, оглядывая тысячи банок, мешки с фасолью, жестяные коробки, полные муки. - Качая печально головой, она говорит: -

 Я помню, что подумала, наших запасов хватит на несколько лет. Как только мама подготовила нас так хорошо, как могла, она… сломалась.

- Что ты имеешь в виду?

- Ее съедало чувство вины, потому что она отправила свою маму далеко, отправила меня в это ужасное место в Атланте. Можешь ли ты себе это представить? Ее мать с самого начала была права, а видения ее дочери оказались практически точными. Я предсказала Бэгменов, с их бледными глазами и слизью. Не говоря уже о деталях Вспышки… Ну и вся мамина концепция мира, насильственно получила перегрузку. Ее уверенность была уничтожена.

- А твоя бабушка ей ничего не рассказывала, того, что она рассказывала тебе?

- Мама всегда агрессивно воспринимала бабушкины проповеди о конце света. Таким образом, она не много знала. И каждый раз, когда я давила на нее, чтобы она попыталась вспомнить больше, она плакала. Она больше не была стальной леди, какой я ее всегда знала.

- Но должно было быть хоть что-то?

- Мама знала только три вещи. Мое ясновидение было как-то связано с картами Таро. Мой, своего рода позывной, был "Императрица". И мне было предназначено, - следующее Эви пробормотала - Спасти человечество.

                Я про себя смеялся над этим. Эта девушка слаба телом и умом. Так беззащитна, так доверчива. Если судьба человечества в ее руках, то мы все обречены. - Это очень много, чтобы положить на плечи шестнадцатилетней девушки, не так ли?

- Я знаю! Это так разочаровывало. Если бабушка была права, и я на самом деле была некой Императрицей, то, какого долбаного места? Могла ли я спасти своих друзей? Для чего были эти видения? Чтобы меня преследовало чувство вины?

- А видения, – галлюцинации -  продолжились после Вспышки?

Она трясет головой, щурясь, пытаясь сфокусироваться. - Те, различные персонажи были редки, но я действительно видела Мэтью примерно раз в неделю. С каждым визитом, он казался еще более непоследовательным.