– Нас Роман в машине ждет, – подал голос Алик.

– То-то я смотрю: третьего мушкетера не хватает. Что ж с вами не зашел?

– Счел неудобным, Влад.

– Вот, вот, так и живем! – Греков возмущенно переменил позу: была правая нога перекинута на левую, теперь левую перекинул на правую. – Дела, спешка, суета и условности, условности табели о рангах. Поэтому теряем старые дружеские связи, видимся друг с другом только по необходимости. Когда мы с тобой, Алик, последний раз по-человечески поговорить смогли? У тебя на остоженском новоселье. Это ж года полтора тому назад. Я не ошибаюсь?

– В апреле прошлого года, – уточнил Алик.

– Ребятки, – осенило Грекова, – приезжайте ко мне на дачу в это воскресенье. Старое вспомним, посидим как следует. У меня дача на водохранилище. Да ты же, Алька, у меня там был! Я сейчас один, семья на Рижском взморье…

– Был. Три года тому назад. Спасибо за приглашение. Постараемся. Алик поднялся.

Встал и Смирнов. Греков провожал их до дверей. И у дверей его осенило второй раз:

– А что, Саня, может, вернешься на преподавательскую работу. Дурацкие и подлые наветы за Азию давно отметены. Твои же опыт, хватка, принципиальность – бесценны и очень нужны сегодня, именно сегодня. Ну, как ты, Саня?

– Я подумаю, – вежливо ответил Смирнов.

– Что ж, это твое право, – сказал Греков и сердечно пожал им руки.

В сопровождении помощника они спустились вниз.

– Ну что там? – полюбопытствовал Казарян, когда Смирнов и Алик подошли к машине, не дотерпев, пока они обоснуются в салоне. Но они не спеша устраивались, и только после этого Алик загадочно заявил:

– Нет, начальники – не чета нам, начальники – великие люди. Непримиримо конфликтующие стороны остались при своих и в то же время почему-то довольны донельзя. Если б начальников не было, все рухнуло бы в ожесточенной борьбе.

– Ты конкретно о деле можешь говорить? – рассердился Казарян.

– Могу. Во всяком случае, в ближайшее время Саньку из Москвы не вышлют.

– С паршивой овцы хоть файф-о-клок, – удовлетворенно заметил Казарян. – Куда теперь, солдаты невидимого фронта?

– Подкинь меня в редакцию, – попросил Алик. – А сами решайте, чем вечер занять.

Доставили Алика на Пушкинскую.

– Я дома буду к двенадцати, – сказал он, вылезая. – Ты доставь Саньку к этому времени.

Казарян позвонил, и они поехали за Галочкой. Влетев на переднее сиденье, она сообщила:

– Вас, Роман Суренович, на студии обыскались. Актив какой-то, на котором вы должны были выступать.

– Не до активов мне сейчас, – сказал Казарян и вдруг обиделся: – И вообще я в простое, что хочу, то и делаю. Могут не беспокоиться!

– А они уже не беспокоятся. Побеспокоились, побеспокоились и успокоились.

– Вот и слава богу, – удовлетворился Казарян.

– Что физик? – бестактно спросил Смирнов, чтобы влезть в беседу.

– А что физик? – беспечно сказала Галочка. – В связи с какой-то научной победой в лаборатории спирту нажрались, и он пришел домой в полных кусках. Сейчас спит.

– Хорошо физикам, – позавидовал Смирнов.

– Чем займем вечерок? – спросил Казарян. – Думай, Галка.

– Кататься. Хочу кататься. Чтобы из Москвы уехать, чтобы скорость, чтобы ветер. Одурела от жары, от каменных зданий.

– В Загорск давай, – предложил Смирнов. – И церкви посмотрим, и трасса отличная.

– Не надоела тебе эта дорожка? – ехидно осведомился Казарян.