Однако подобное действие могло вызвать негативную реакцию со стороны Темного Повелителя, а посему не применялось. Принцесса, не в силах закрыться нигде, выла как раненный зверь, точнее маленький возмущенный зверек — чуть тише и менее протяжно, чем родитель. Периодически их завывания от отчаяния совпадали и тогда слуги носились взад и вперед как угорелые, чтобы умаслить и успокоить господ.

Но время шло, а точных данных о жизни Гали так и не поступило. Собрав приспешников и перебежчиков в тайной комнате, Его Величество Король Гарминт Еол Шарильм XIV требовал ответа:

— Так с ней покончено или нет?

— Да, Ваше Величество. — Склонился эльф. — Вовремя найти ее в клетке Галлоранского стекуляра Животвореца не смог никто.

— Это я уже слышал. Что еще?

— Кулон жертвенницы мы подделали и пытались уничтожить, и он по нужной наводке попал к Темному Повелителю.

— И? — возмутился Король.

— А значит: при попытке ее перебросить с помощью кулона и спасти, он сам мог ее уничтожить. — Так же терпеливо объяснил эльф.

— Я не уверена. — Ответило водное отражение темной фигуры.

— Жертвенницы нет нигде четвертый день! Ее съели, и от того Темный Повелитель был в гневе. — Отстаивает свою позицию эльф.

— Жертвенница все еще не объявилась, — уточнила она. — Съеден был плед, во всяком случае, его останки я видела. Что до Повелителя… в последнее время он часто в гневе.

— Так да или нет?! — вопросил Король.

— Скорее нет! — ответила темная личность, пресекая согласие эльфа. — Поминок никто не устраивал, помолиться за нее не предлагал, и службы в храмах не было.

— Либо она домой вернулась в прогнивший четвертый мир. — Предположил эльф.

— Такие не возвращаются, они остаются здесь до окончания срока живыми или мертвыми.

— Но что делать?

— Подождите, — встрепенулась фигура. — Ко мне идут…

После этого ее видение в воде вздрогнуло и растворилось.

— И мне тоже пора, — поклонившись, эльф исчез.

* * *

Меня разбудили ночью… Изверги! Неужели так трудно было дождаться утра, чтобы развести кипучую деятельность? Да такую развели, что каждый удар дверью, каждое слово в моей голове отдается эхом, приправленным болью. Чего только стоило выслушать слова Нардо, повторяемые как будто бы каждую секунду:

— Галя, вставать пора и к лешему собираться…

В попытке отгородиться от звуков и опять уснуть накрылась подушкой. Но не тут то было. Подушку отняли, одеяло откинули, а затем холодные руки прошлись от поясницы к шее.

— Ааааа! — завопила я от мурашек на коже, а затем уже тише от головной боли, вызванной воплем.

— Что аааа?! Сколько можно спать? — спросил он, создав тройственное эхо в моей голове.

— Столько, сколько нужно!

— Ты уже сутки спишь. Вставай. Иначе мы из-за тебя опоздаем.

— Закрой двери с той стороны и опаздывайте без меня, сколько хотите! — свернулась в клубок под одеялом.

— Галя, — начал он стаскивать с меня одеяло и изменившимся голосом добавил, — если я выйду из себя, то ты об этом пожалеешь.

— Для начала выйди из комнаты!

Послышался щелчок его пальцев.