Губы Нардо не двигались, и от того было странным слышать его согласие на фразу Темнолго Повелителя.

— … ты более не должен находиться подле нее…

— Новые обязанности этого и не позволят. Так что, уважаемый друг, буду рад видеть тебя на балу по случаю торжества двумя днями позднее.

— Да, Повелитель.

— Правило о неприкосновенности должно оставаться в силе, — повторил голос могущественного. — Во что бы то ни стало, ты более не коснешься ее.

— Да, Повелитель.

— Это обо мне? — опешила я тихо, но черт все же услышал и обернулся. Его удивление сменилось растерянностью от моей улыбки, а затем гневом.

— Это что, мне все-все дозволено и по ручкам не получу? — размышляла я вслух, не отрывая взгляда от черногривого. Судя по его странной реакции — да. В предвкушении недолгого, но все же очень приятного издевательства с моей стороны, улыбнулась шире. Обаяшка синеглазая вздрогнул и поднялся мне навстречу.

— Он хоть знает, насколько становится хорошеньким, когда вот так краснеет? — спросила я у объявившегося рядом беса. Мохнатик был занят, облизывая пальцы от шоколада, так что ответил мычанием.

— Нет? Так я ему расскажу.

— Галочка, не приближайтесь к Нардо. — потеребил бес подол моей рубахи. — Его жизнь ничего не стоит для разозленного Повелителя. А Ваше несдержанное поведение может очень разозлить его Величество.

— Повелителю на меня чхать с высокой горки, — отрубила я, добавив к этому веское, — чтобы он не говорил.

— А вот этому… — я указала на Нардо, который приблизился к нам вплотную, — нет.

Мой перст указующий почти уткнулся в теплую грудь черта. Можно было обнаглеть и пройтись по мускулистой груди пальчиками. Или даже оцарапать в отместку за фонтан, но с тяжелым вздохом я руку убрала.

— Попрощаться успела? — тихо поинтересовался черт, глядя куда-то сквозь меня.

— Эй! Лесная братва, до встречи! — крикнула я, обернувшись к пятнадцати сладкоежкам, которые уже ставили вторую пробу на принесенных сластях.

— До встречи жертвенница Галя Гаря! — грянул гром голосов.

Нардо, обвив меня рукой, не касаясь совершенно, нажал на кулон жертвенницы. Утес с довольными, измазавшимися шоколадом мордашками пятнадцати полюбившихся мне мужчин растворился в серой мгле.

14

— Мамочки мои! — брякнула я, и нас поглотил всполох желтого пламени. Когда огнь схлынул, я без сил повалилась вниз. Прежде чем оказаться на руках беса, я успела рассмотреть мраморную крошку великолепной плитки, устилающей пол.

— Галочка, — позвал бес, аккуратно прижимая меня к себе. — Как Вы себя чувствуете?

— Ужасно.

— Это вскоре пройдет, — пообещал мохнатик и понес меня по ступеням красивой лестницы, закручивающейся по спирали круглого холла.

— А если мне очень плохо? — простонала я, потому что перед глазами после отчетливой картинки пола витали желтые круги.

— Это тоже вскоре пройдет.

— Поскорее бы. — Я сердито зыркнула на черта, медленно поднимающегося за нами. Синеглазая зараза! А ведь я стояла ближе к нему, мог бы и поддержать девушку! А он… бесу меня передал! В голове еще звенел баритон, приказывающий мохнатику ловить жервенницу!

Ни Галю, ни Галочку, ни Галчонка, ни Галину, ни девушку, ни девицу, ни леди — жертвенницу! Значит жертвенницу, значит я для него безымянная! Ну, погоди, чертяка полосатый, станешь чертом лысым при первой же возможности.