|
Распростав руки из-под черного плаща, он завел одну из самых странных молитв. Из нее выходило, что мир этот мы посещаем, чтобы искупить грехи предков своих и наделать новых для потомков. Что любить ближнего своего, как и врага, не возбраняется. К слову, второго можно убить, и это прощается, если вовремя, а лучше в процессе убиения, покаяться. Родители — горе твое, дети — твое счастье. Но, чтобы оправдать надежды первых, нужно испорть жизнь вторым. С ближними ссориться нельзя. Но если очень хочется, страви их с дальними, пусть повоюют. Завидуешь соседу, позарился на его жену? Прими, как данность — покуда соседа с дороги не уберешь, своего не получишь…
Где-то на сороковой строке я предпочла не вслушиваться в то, что требовалось повторить. Для психики такие тексты не лучший информационный источник. Под конец неторопливой молитвы прах временно почившего вспыхнул красным огнем. Через минуту в сосуде ничего не осталась. — Ну, с Богом! — произнесла я и запоздало осеклась. «Ай-ай-ай, — прозвенело в моей голове. — Разве так можно?» «Можно! Я только что избежала сожжения! У меня шоковое состояние! Мне все можно!» «Уж лучше бы это была предсмертная агония», — вклинился второй голос, и зеленый монстр зло покосился на меня. «О том, что лучше, никто стриженную зеленую лужайку не спрашивал!» «Эта не стриже… хм! Галя, Вестерион спас тебе жизнь!» «А Вы, Ваше Темнейшество, на совесть не давите! Меня там не было, Вас, наверняка, тоже, еще неизвестно, кто мне жизнь спас!» «Повелитель, — обратился к рогатому зеленый, — так как жизнь ее по законам Дарлогрии принадлежит мне, позвольте спасти мир от этого создания». «Только в случае еще одной фатальной ошибки с ее стороны», — последовал ответ Люциуса. «Ждать недолго…» Зеленый монстр натянул капюшон на голову и исчез под звук моей упавшей челюсти. Люциус с серьезной миной отдал приказ, чтобы все разошлись по комнатам. А напоследок жизнерадостно пожелал приятного сна. «Что?!» — завопила я. От рогатого никакой реакции. Только Нардо как-то серьезно смотрит на меня. — Что?! — это уже вслух.
20
Не успела и глазом моргнуть, оказалась в знакомом круглом кабинете и в компании Нардо и рогатого Темнейшества. Люциус сидит в кресле, я и черт стоим перед ним, как неприкаянные. «А что?! Тебя это будет подстегивать!» — Ни хре… — Не выражайся! — Нардо, видимо, успел пополнить знания в словечках из моего обихода. — Не выражалась бы, не будь повода! Вы что себе позволяете? — Таковы здешние правила, ты гостья в этом мире и должна бы следовать им. Кто твою жизнь спас, тот может ею распоряжаться. — Первое: я не гостья, а явная заложница. Второе: правил не видела. Третье: так как я призвана вами — это ваш промах! Четвертое: фиг докажете, что он меня спас! Может быть, шел убивать и с конкурентом в пути столкнулся, завязалась драка… И слабый пал в бою. То, что эти двое между собой переглянулись, не заметила. Но чтобы не разводили полемики, задала отвлекающий от темы вопрос. — И вообще! Когда мы с этими заданиями завершим? — Менее чем через четыре недели. — Вздохнул Люциус так, словно это пустяковый отрезок времени. Потянулся за знакомой чашей и сосудом, налил себе и черту и указал черногривому на свободное справа кресло. «А мне даже сесть не предложил. Гад!» «Я все слышу». «Так тебе и надо!» — А сейчас зачем жертвенниц собрали? — обратилась к Нардо. |
