Улыбаясь про себя, она принялась за игру с Джеймсом.

Глава 3

В году 365 дней, а грехов echoсемь. Это означает, что за год человек может совершить каждый из семи грехов 51 раз, и все равно у него еще останется целая неделя для их искупления. Разумеется, в том случае, если вы совершаете только один грех в день; по-настоящему решительный человек может достичь гораздо большего.

Перед узким зданием на Кингз-стрит остановился черный с желтым фаэтон, прекрасно подобранные серые кони изящно переступали ногами. Подтянутый грум в сине-желтой ливрее Сент-Джонов спрыгнул на землю и бросился к лошадям взять их под уздцы.

Брэнд поднял мрачный взор к серому небу. Мерзкий дождь. Только его не хватало, чтобы окончательно и бесповоротно испортить этот день.

Он посмотрел на грума.

– Прогуляй лошадей. Я задержусь здесь минут на десять, не больше.

Грум повел лошадей, а Брэндон направился к парадному крыльцу. Поставив ногу на первую ступеньку, он помедлил, чтобы снять перчатки. Ветер нещадно рвал с Сент-Джона длинное пальто.

Дом оказался на удивление презентабельным, учитывая тип женщины, которую обожал Чейз. Брэндон легко представил таинственную леди Уэстфорт – он ничуть не сомневался, что она красится и носит платья с неприлично глубоким вырезом, если вообще давала себе труд одеться.

В прошлом году, когда Маркус послал Девона откупиться от одной из чаровниц Чейза, означенная леди провела всю беседу прикрытая лишь простыней. На Девона это произвело большое впечатление.

Возможно, Брэнд и сам получил бы удовольствие от этой небольшой драмы, если бы только не болела шея и не горели глаза, словно в них насыпали песка. Если уж ничего другого не получится, то выйдет хотя бы забавная история, которую можно будет рассказать у «Уайтса».

Загрохотал гром. Брэндон сунул перчатки в карман пальто. Все пройдет сравнительно гладко. Ему-то и нужно лишь убедить леди Уэстфорт, что в ее же интересах на несколько недель оставить Чейза в покое, и его увлечение пройдет, как всегда бывало. Брэндон мрачно усмехнулся. До полудня он разделается с этим небольшим поручением.

Брэндон поднялся по ступенькам к широкой дубовой двери и негромко постучал. Ветер срывал с деревьев листья и закручивал их на земле в золотисто-коричневые водовороты. Брэндон переступил с ноги на ногу – холод проникал даже сквозь подошвы сапог.

В небе снова загрохотало, ветер усилился, холодя непокрытую голову. Почему никто не открывает? Схватившись за латунное кольцо, он стукнул им посильнее.

Прошло еще какое-то время. Наконец послышались шаркающие шаги. Дверь открылась, и в проеме показался высокий, бледный тип. Нос у него был подозрительно красный, в воздухе витал слабый аромат бренди.

Мужчина подтянул штаны и, оглядев Брэнда с головы до ног, снисходительно проговорил:

– Да здесь я, чего зря стучать-то?

Брэнд почувствовал легкое раздражение.

– Да, я стучал в дверь. А как еще ты узнаешь, что надо ее открыть?

Мужчина почесал нос, словно обдумывая слова Сент-Джона.

– Да знал я, что вы здесь, потому что слыхал, как подъехал ваш экипаж. – Он просиял, словно сумел объяснить сложную теорему. – Вы ведь об этом не подумали, а?

Брэндон сделал вдох, чтобы успокоиться, его раздражение нарастало.

– Леди Уэстфорт дома? Я хотел бы поговорить с ней немедленно, если это возможно.

– Да ладно, сударь! Не стоит так волноваться. Я прекрасно вас слышу, не надо вопить, как ошпаренная кошка.

Боже всемогущий, он и так-то не горел желанием улаживать дела с этой дамочкой Уэстфорт, но общаться еще и с дурно воспитанной прислугой – это уже слишком, особенно сегодня.

Чтоб он еще раз пропустил хоть одну встречу, назначенную Маркусом! Никогда.