– Вы...

– Да будет вам. Мы оба знаем, что вы не наивны. Вам, как и мне, поцелуй понравился. Но теперь... – Он пожал плечами.

Она вытерла рот тыльной стороной ладони, глаза ее сверкнули.

– Мне показалось, что вы презираете женщин моего «типа».

– Презираю. Считайте этот поцелуй своего рода премией. Наградой за сотрудничество. А теперь, с вашего позволения, я должен идти. Всего доброго, леди Уэстфорт.

И, поклонившись, он ушел.

Через несколько минут Брэндон уже сидел в своем фаэтоне и понукал лошадей. Он испытывал растерянность, словно заехал слишком далеко и ехал слишком быстро, и недоумевал, какая сила заставила его поцеловать эту женщину.

Одно он знал наверняка – эта сделка стоила пяти тысяч фунтов.

Двадцать минут спустя Верена держала в руках хрустящий банковский чек. Она задумчиво разглядывала небрежную подпись. Брэндон Сент-Джон. До сегодняшнего дня она знала о нем очень мало, за исключением того, что он сеял волнение в рядах женской половины света – замужней женской половины. Говорили, что он мастер обольщения.

Теперь Верена знала, откуда у него такая репутация – он действительно умел заставить женщину почувствовать свою неповторимость, особенность. Его губы источали сексуальность, она светилась в его глазах, передавалась через жар его кожи. Только что они разговаривали, а в следующий момент... Она закрыла глаза, заново переживая прикосновение его губ к своим губам. Это был даже не поцелуй. Сент-Джон поставил на ней клеймо.

Она глубоко вздохнула, потирая ладонь. На ней остался отпечаток знаменитого кольца-талисмана. Правда, сейчас он уже исчез, но это место до сих пор было теплым, кожу немного покалывало. Верена сжала ладонь, оберегая это место.

В комнату вошел Джеймс, его карие глаза горели любопытством.

– Гербертс сказал, что сегодня утром у тебя был гость.

Она кивнула:

– Брэндон Сент-Джон.

– Что ему было нужно?

– Купить мою помощь.

Он поднял брови:

– В чем?

– Его брат, мистер Чейз Сент-Джон, проявил ко мне неподобающий интерес. Мистер Сент-Джон не знал, но я уже порвала с его братом два дня назад.

– Так! – Джеймс подошел к окну и слегка отодвинул штору. – Гербертс сказал, что у этого человека отличные лошади и очень красивое пальто.

– Он богат до неприличия. Поэтому и пытался купить мое содействие.

Взгляд Джеймса просветлел.

– И сколько он тебе предложил?

Он подперла щеку ладонью.

– Пять тысяч фунтов.

С округлившимися глазами Джеймс отпустил штору.

– Пять... Боже! Это же целое состояние, и я... – Он посмотрел на сестру и застонал. – Ты их не возьмешь. Не говори ни слова! Я этого не вынесу. Ну почему, почему его брат влюбился в тебя, а не в меня? Я бы с радостью взял деньги и...

– Я не прикоснусь к ним и палкой. Неужели ты не понимаешь, Джеймс? Если я приму этот чек, я признаю, что меня можно купить. А я стою гораздо больше пяти тысяч фунтов.

Он со стоном закрыл лицо руками.

– Ты считаешь меня ненормальной, – улыбнулась она. Убрав руки, он криво усмехнулся:

– Нет. Слишком чистой, чтобы носить фамилию Ланздаун.

– Это неправда. Я хочу сохранить эти деньги. Правда. Просто я... – Она беспомощно взмахнула руками, чек затрепетал. – Я не могу.

– Гордость, – сказал Джеймс, печально качая головой. – Ты же знаешь, что это грех. Один из семи смертных грехов.

– Если ты хочешь узнать все о гордыне, спроси Сент-Джонов. По сравнению с их гордыней моя крохотная гордость просто ничто.