Мальчик хихикал. Рана на его голове зажила, и Нилла не видела со своего угла шрам. Кожа его уже не была бледной, а на щеках даже появился румянец. Его черные прямые волосы свисали ниже плеч, выглядели гуще и здоровее, чем раньше.

- Кто-то хорошо восстанавливается, - Нилла напряженно встала с каменного пола, застонала от боли. Ее рука уже ощущалась нормально. Она тряхнула ею, прошла к столу и опустилась на свой стул напротив мага.

Соран опустил перед ней надбитую чашку, поднял глиняный чайник, покрутил его и налил горячую жидкость. Он не подумал процедить чайные листья перед тем, как наливать, и Нилла скривила губы, глядя как черные точки плавают в чае. Она не упомянула это. Не было смысла смущать мужчину. Она взяла чашку, сделала глоток и не дала себе скривиться, когда чайные листья покатились по горлу.

- Мы пережили ночь, - отметила она, опустила чашку, медленно крутя ее в пальцах. – Как выглядит буря?

Сран сделал глоток из своей кружки и скривился. Он посмотрел в ее сторону с вопросом, заметила ли она листья в жидкости. Она посмотрела на него без эмоций, и он сделал еще глоток. А потом пожал плечами.

- Буря все еще сильная. Но защита держится. Мы пока что в безопасности.

Нилла хмыкнула. Еще вспышка смеха привлекла ее взгляд, она смотрела, как виверна пыталась балансировать на хвосте. Не смогла и рухнула кучей, но мальчик бросил ей большой кусок хлеба.

- Как он, по-вашему? – спросила Нилла. – Похоже, все в порядке?

- Да. Думаю, он поправился, - Соран склонился, опустил предплечья на стол и понизил голос. – Видите что-нибудь странное… в его поведении, мисс Бек?

- Странное? – Нилла нахмурилась. – Вы не про то, что он скармливает хороший хлеб жадному червю?

- Посмотрите на хлеб, - сказал Соран.

Нилла взглянула на него. Что за странные слова! Но его лицо было серьезным. Даже напряженным. Она приподняла бровь и повернулась к нише. Хлеб, конечно, был зачарованной буханкой из Дорнрайса. Сколько бы она ни брала хлеб из корзинки в поместье, буханка была там, когда она возвращалась. Круглая буханка с корочкой, внутри была вкусная, с намеком на травы и мед. Она была рада этому удобству, стала принимать как должное.

- Я не вижу ничего странного, - сказала она после пары мгновений.

- Смотрите, когда он отломит кусочек, - сказал Соран.

Нилла так и сделала. Сначала она ничего не увидела. А потом издала тихое:

- О, - и села прямее.

Когда мальчик отломил кусочек, половина буханки не уменьшилась. Она осталась той же формы и размера. Мальчик бросал виверне кусок за куском, а хлеб не менялся.

- Я такого еще не видела! – сказала Нилла. Она прищурилась, пытаясь четче видеть, что происходило, и различить магию. Но мальчик упрямо скрывал от нее магию.

Она повернулась к Сорану.

- Как он это делает?

- Он узнал магию, - маг склонился ближе, его плечи опустились, словно он боялся, что его подслушают, хотя Нилла не знала, кто мог их услышать, по его мнению. – Он узнал магию, потому что это магия его матери.

- Что?

Глаза Сорана стали слишком яркими и напряженными под сдвинутыми бровями.

- Помните, - сказал он, - что я говорил о своем плене? Как король фейри Лодираль из Аурелиса проклял меня и приговорил к жизни на Роузварде?

Нилла кивнула. Вряд ли она забыла бы ту историю.

- Лодираль ушел, и я был в плохом состоянии. Только проклятый, не мог сам создавать проклятия. Я мог погибнуть от всего, что в меня бросило бы море Хинтер. Я не был готов к ужасам, которые Эледрия предлагала смертным, и мою энергию забирали оковы Девы Шипов, она вот-вот могла вырваться и убить меня, пробраться в Вимборн. В те первые дни я был в отчаянии. Но на третий день появилась Дасира. Маг Дасира, как ее знали в нашем мире. Королева Дасира – в Эледрии. Смертная жена короля Лодираля.