- Но я думала… - Нилла сжала зубы и губы, чтобы остановить вопросы. Пусть Соран расскажет всю историю.

- Маг Дасира была величайшим смертным магом Торинианской эпохи, четыреста лет назад. Конечно, я знал ее имя. Она известна даже среди мифато, ведь она первой забрала Эвеншпиль из власти фейри, и в большом бою прогнала их из Вимборна, разбив их власть над Сэритом. Вскоре после этого она влюбилась в Лодираля из Аурелиса и неизвестным образом стала его невестой. Она жила, не старея, среди народа Эледрии с тех пор, звала их своим народом, но старалась служить защитой между ними и ее видом.

Неизвестные обстоятельства были необычными. Как можно было убедить мага, который сражался против фейри, стать невестой фейри? Нилле хотелось узнать историю.

Но Соран продолжил свою сторону истории:

- Как я и сказал, Дасира прибыла одна в Роузвард и приступила к работе, установила защиту и припасы, заботясь обо мне. Я не знал всего, что она тогда сделала – мое внимание было сосредоточено на Розовой книге и Деве Шипов. Но камни защиты – ее работа. И вся защита в стенах маяка. И, уверен, что вы уже заметили, что так и с пополняющимися запасами еды в Дорнрайсе.

Нилла медленно кивнула. Она часто думала об этом.

Она повернулась и смотрела на ребенка. Он и виверна снова свернулись на кровати, мальчик спал, виверна грызла буханку хлеба. Магия продолжала восстанавливать хлеб, пока виверна не сдалась, сыто вздохнув, и обвила мальчика как чешуйчатое одеяло.

- Что насчет него? – спросила Нилла. – Я думала, вы сказали, что все дети-ибрилдианы были запрещены со времен Обета. И… Кириакос, - она поежилась, ей не нравилось его имя. – Вы говорили, что его заставили отдать смертных жен и детей. Силой.

- Я помню часть истории, но не всю, - сказал Соран. Он взглянул в сторону на спящего ребенка и понизил голос. – Как я ее понимаю, двести лет назад, во времена Обета, Лодираль отказался отдавать смертную жену. Это чуть не разрушило хрупкие переговоры о перемирии. Но ни одна сторона не могла двигаться вперед без короля Аурелиса, так что смертные маги и правители решили позволить Дасире оставаться с мужем, но при условии, что у них больше не будет детей. А их сына, принца Кастиена, должны были отдать Мифатес.

Сердце Ниллы похолодело.

- Чтобы его убили?

Соран покачал головой.

- Лодираль и его королева не согласились бы на такое. Нет, его должны были удерживать. Подавлять его магию, делать его нормальным, не опасным. В мире его матери его смертность быстро проступила, и он прожил бы только обычное количество лет. Может, он всегда был бы немного красивее, немного сильнее и ярче сверстников, но он жил бы и умер как смертный, избавив мир от своей силы до того, как она раскроется.

- И… там он был все это время? С мифато? – Нилла облизнула сухие губы и убрала волосы с лица. – Но в этом нет смысла. Обет был подписан триста лет назад. Он должен был умереть от старости.

Соран склонил голову.

- Перед тем, как юного принца должны были отдать смертным, он был похищен.

Глаза Ниллы расширились.

- Лодираль?

- Так верили. Лодираль настоял, что оставит смертную жену, чуть не дошло до кровавой войны, и многие думали, что он украл бы своего сына, а не отдал его смертным, которых так ненавидел. Скандал чуть не разрушил Обет, когда он только зародился, - Соран отклонился на стуле, кулак в нилариуме еще лежал на столе. – Но после расследований было определено, что ребенка убили. Королева Дасира была в отчаянии. И Обет подписали, а ребенка посчитали пропавшим.

До этого.

Эти слова не были высказаны, повисли в воздухе, Соран и Нилла посмотрели на своего спящего гостя. Он выглядел невинно в тусклом свете огня, рука обвила виверну, лицо расслабилось во сне. Он мог быть центром политических интриг? Может, все это было ошибкой.