- Я должен помочь ей. Осталось последнее.

-  Конечно,  должен.  И  поможешь,  но  не  сегодня.  Сейчас  ты

отправишься  в  свою  комнату  и  хорошенько  выспишься,  а  потом  мы

кое-куда прогуляемся.

Даглаш  попытался  поспорить,  но  Нэш  оказался  настойчивее,  посему

Джон был вынужден сдаться. Он поднялся в спальню, лег в кровать и,

укутавшись  в  одеяло,  уснул  сном  младенца.  Рассвет  солнечными

зайчиками  играл  на  его  лице,  где-то  раздавались  скрипы,  ветки,  как

всегда  царапались  по  стеклу,  но  все  это  не  мешало  спать.  Даглаш

вымотался,  устал.  Джулия  же  не  осталась  в  стороне,  она

присоединилась  к  нему  во  сне  и  они  долго-долго  бродили  по

березовым аллеям, по зеленым лугам и вели беседы на самые разные

темы.

Как  и  обещал  Нэш,  под  вечер  он  вместе  с  Джоном  отправился  в  то

самое  особенное  место,  коим  оказалась  небольшая  церквушка  на

окраине.

Оказавшись

внутри,

в

нос

ударил

резкий

запах

ладана,

перемешавшийся с запахом огарков. Вдоль стен рядами выстроились

массивные  деревянные  скамейки,  а  в  конце  вереницы  взгромоздился

такой же массивный стол, в центре которого возвышалось распятие.

Кол проследовал до середины помещения, а после уселся на  скамью.

Джон все это время озирался по сторонам с весьма диковатым видом,

поскольку  никогда  не  посещал  церквей  и  не  обладал  особой  верой  в

божественные силы:

- Ну же, Джон, садитесь. Сейчас отец Карсон начнет свою службу.

-  Мне  как-то  неуютно  здесь,  мистер  Нэш,  -  прошептал  Даглаш.  –

Видите ли, я еще никогда…

- Т-с-с-с… будьте мужчиной, найдите в себе силы и сядьте, наконец.

Журналист  сел  рядом  с  Колом,  его  давила  здешняя  атмосфера:

довольно-таки  темно,  лишь  дрожащие  тени  от  свечей;  мозаика  на

оконных стеклах, с которых со всех сторон на Джона строго смотрели

безмолвные  святые;  подгнившие  балки,  поддерживающие  потолок,

также  не  внушали  особого  оптимизма,  а  уж  когда  показался  сам

святой  отец  Карсон  –  сгорбленный  старик  лет  восьмидесяти  в

потрепанной  ризе  и  с  небольшой  книгой  в  кожаном  переплете  в

руках, то Даглаш окончательно сник.

Священнослужитель,  не  обращая  внимания  на  прихожан,  прошел  к

столу, отодвинул стул, отчего жуткий скрип раздался по всей церкви,

затем  сел,  раскрыл  книгу  и  принялся  читать.  И  тут  Даглаш

встрепенулся,  голос  старика  оказался  настолько  приятным  и

успокаивающим,  что  Джон  полностью  погрузился  в  монотонное

чтение, а местами напевание строк из священного писания.

Спустя  пару  часов  журналист  не  просто  оттаял,  его  глаза  сияли,  он

даже  ощутил  некое  разочарование,  когда  Карсон  резко  прервался,

откашлялся и захлопнул книгу, знаменуя конец службы.