Лютан Анна Лимберг, жена рыбака с острова Эстра, сообщила, что 7 сентября где-то между четырьмя и пятью часами вечера она слышала очень громкий звук, напоминающий взрыв или выстрел.

4 октября в Ревеле состоялась торжественная панихида по погибшим на «Русалке». Немного раньше такая же панихида состоялась и в Петербурге в адмиралтейской церкви. А спустя неделю приказом управляющего Морским министерством «броненосец береговой обороны «Русалка», потерпевший крушение 7 сентября на пути из Ревеля в Гельсингфорс» был исключен из списков кораблей российского императорского флота. Погибшими были объявлены 12 офицеров и 166 нижних чинов, из которых 97 матросов составляли постоянный состав, а 69 являлись прикомандированными артиллерийскими учениками; 25 человек из погибших имели жен и 16 человек – детей.

Известие о катастрофе «Русалки» всколыхнуло все российское общество. Внезапная гибель моряков не могла оставить равнодушным никого. Наверное, нечто подобно мы пережили еще раз в 2000 году после гибели атомного подводного ракетного крейсера «Курск». Со всех уголков России шли тысячи писем соболезнования родственникам погибших, люди предлагали свою помощь. Сотни энтузиастов пытались помочь в расследовании тайны исчезновения броненосца.

Первый командир «Русалки» адмирал Шварц как раз в это время собирался перейти с должности командира Кронштадтского порта в Морское министерство. Подчиненные готовили ему торжественные проводы и прощальный обед на несколько сотен персон. Ошеломленный гибелью родного корабля, Шварц отказался от прощального обеда и попросил, чтобы назначенные на его устройство деньги были переданы семьям моряков погибшего броненосца.

27 сентября 1893 года газета «Ревельские новости» писала:

«…Как сообщают газеты, крестьянин Московской губернии Николай Григорьевич Нижегородский обратился к Морскому штабу с предложением использовать его в качестве водолаза для розыска утонувшего броненосца «Русалка»; он утверждает, что не желает оставаться в живых, если не найдет корабль. Человек прибыл в Санкт-Петербург специально для этой цели».

9 ноября эта же газета писала:

«…По частной инициативе редакции газеты «Новое время» (издавалась в Петербурге. – В.Ш.) был снова поднят вопрос о гибели и местонахождении «Русалки». В течение последних трех недель сотрудники редакции «Новое время» по поручению и за счет средств редакции подробно обследовали все шхеры и окрестности Гельсингфорса. При этом обыскали не менее 400 верст пароходом и не менее 200 верст пешком у береговой линии. Осмотрели более 100 островов (кроме материка), опросили около 100 человек и нашли около 30 новых предметов и обломков с «Русалки».

Знаменитый художник-маринист И.К. Айвазовский откликнулся на трагедию своей новой картиной, которую прислал в Петербург, где ее выставили для всеобщего обозрения и сбора средств в пользу семей погибших моряков. Для сбора средств по городам проводились всевозможные концерты. Добровольные пожертвования шли буквально со всей России – от Варшавы до Владивостока и от Гельсингфорса до Бухары. Эти деньги было решено использовать на создание памятника мученикам «Русалки».

Художник-передвижник Кондратенко написал и выставил картину «Последний свидетель», изображающую берег острова, на который выкинута шлюпка с мертвым матросом. Картина в снимках обошла всю Россию.

В 1894 году в Казани вышла в свет книга «Памяти «Русалки». На 338 страницах были помещены статьи профессоров Казанского университета на самые разнообразные темы. Весь доход от продажи этого сборника пошел в фонд помощи семьям погибших моряков «Русалки».

В то же время происходили и некоторые довольно странные события. Например, газета «Ревельские новости» 29 сентября 1893 года сообщила, что в местечке Билдерлингсгофе (ныне Балдераи) около Риги в море была найдена бутылка с запиской на русском языке, подписанная неким матросом Фроловым.