|
В поисковых работах было задействовано полтора десятка боевых кораблей и вспомогательных судов. Среди вспомогательных судов значились «Удача», «Стрелка», «Акера», «Эллекен», «Самоед», «Карин» и крейсер 2-го ранга «Крейсер». Итоги поисковых работ были таковы: ни найти погибший броненосец, ни установить место его гибели не удалось. Наряду с этим было найдено на берегу и выловлено в море немало различных предметов, принадлежавших «Русалке», в том числе и несколько разбитых волнами шлюпок. Ни у одной из шлюпок весла в уключины не были вставлены. Найдены были принадлежавшие броненосцу шлюпочные весла, спасательные круги, матросские койки, белье, матросская бескозырка с надписью «Русалка», детали разбитой верхней деревянной рубки, две деревянные крышки от башенных горловин, ящик из-под судовых компасов, различные деревянные обломки верхней палубы и ходового мостика. Все найденные вещи тщательно обследовала комиссия во главе с контр-адмиралом Гессеном (некогда служившим на «Русалке») и в составе капитанов 1-го ранга Сильвестрова, Юрьева и заместителя военного следователя штабс-капитана Кетритца. Вердикт комиссии был таков: все найденные вещи принадлежат именно броненосцу «Русалка».
В шлюпке, что была найдена на острове Кремаре, под кормовую банку был втиснут труп матроса. Это был сигнальщик «Русалки» Иван Прунский. 11 сентября было произведено вскрытие тела погибшего. Оно показало, что смерть матроса наступила три дня назад, однако сильные ушибы головы, шеи и груди не явились причиной смерти. Эксперты предположили, что находившийся в бессознательном состоянии матрос захлебнулся уже после получения ушибов. 16 сентября 1893 года ревельская городская газета «Ревельские новости» поместила следующее сообщение: «В последнее воскресенье состоялись торжественные похороны единственного матроса, найденного на берегу острова Кремаре. Шествие началось от госпиталя в Гельсингфорсе. За фобом погибшего следовали морские офицеры, дамы местного общества, отряды матросов и солдат расквартированных здесь полков. На всем пути звучала траурная музыка оркестра». Гельсингфорс и Балтийский флот прощались в тот день не только с матросом Иваном Прунским, в тот день российские моряки прощались со всем экипажем «Русалки». 27 сентября 1893 года газета «Новое время» писала о возможных результатах поиска «Русалки» не слишком оптимистично: «…Военный корабль «Лефорт», более чем с 900 людей, в пятидесятых годах перевернулся и утонул так же бесследно, почти на глазах остальной эскадры. Четыре года ходили потом искать его и ничего – никаких следов – не нашли, вероятно, его занесло песком. Поэтому и теперь, если оставить без скорейшего исследования возможные по предположениям места гибели «Русалки», то уже потом ничего не найдется. Надеялись, что продолжающаяся более недели теплая погода повлияет на всплытие трупов, но, может быть, они где-нибудь на непосещаемых островках и камнях выброшены. Все-таки 7 трупов еще должны быть где-нибудь, если предположить, что остальные погребены в самой «Русалке». С каждым днем становится труднее производить поиски, потому что при постоянном волнении трудно приставать к бесчисленным каменным островам, а там, глядишь, вдруг и замерзнет…» Впоследствии стало известно, что один из рыбаков, одиноко живущий на острове Токан, ближе к вечеру услышал страшный крик со стороны моря, где-то по направлению острова Блинд-Тока. Крик звучал так пронзительно, что он выскочил из дома. Повторных криков со стороны бушующего моря он больше не слышал. Через день к его дому прибило бочку с военного корабля. Лютан Анна Лимберг, жена рыбака с острова Эстра, сообщила, что 7 сентября где-то между четырьмя и пятью часами вечера она слышала очень громкий звук, напоминающий взрыв или выстрел. |
