Анну они не нашли.

Он ее не нашел. Должен был найти, но не нашел.

– Серега, тебя куда подкинуть? – спросил Андрей, уже въехав в город.

Голос звучал сдавленно, пришлось незаметно откашляться.

– Да туда, к кольцу. А вы расстроились, да?

– А как ты думаешь?

– Ну, тогда ж мы тоже не сразу…

– Тогда все немного по-другому было.

– Ага, просек.

Андрей затормозил.

– До утра я могу покататься?

– Без проблем. Я договорюсь.

– Ты настоящий друг. Свяжемся прям с утреца.

Павлючок, вылезая, сказал напоследок:

– Ну вы, дядь Андрей, не очень… Ладно?

– О’кей, спецкор. Созвонимся.

Дверца захлопнулась. Фигурка Павлючка быстро скрылась в струящейся темноте.

– Ты как, Андрюша? – робко спросила Ксения Петровна.

– Да я то… Где Анна, Анна-то где?

Он в сердцах стукнул кулаком по рулю ни в чем не повинной, чужой и старенькой машинки.

– Сейчас приедем, позвоним родителям. Может, она действительно сама как-то…

«Слишком хорошо, чтобы быть правдой… А было бы здорово – и Анна спасена, и с меня подозрения были бы сняты. Там, глядишь, все бы постепенно раскрутилось. Э-эх!»

Даже теплая, светлая квартира показалась Андрею неприветливой. Он вот здесь, при ласковой Ксении Петровне с пирожками, а вот Анна… Андрею показалась, что Ксения Петровна как-то чересчур долго снимала резиновые сапожки.

– Вам помочь?

– Сейчас позвоним, сейчас… «С кем я хитрю, а?»

Ксения Петровна бросила куртку на табуретку, провела ладошкой по волосам и взялась за бумажку, которая лежала тут же, на подзеркальнике, придавленная баллоном с дезодорантом.

– Алё… Да, это я… Я у вас спросить хотела… Нет, но я-то чувствую, что она жива.

«Была – несколько часов назад… И она хитрит».

– Ну, вы звоните мне в любое время, как только будут новости… Я тоже, да… И я, да. Ну, у меня такое предчувствие, что в течение суток все прояснится. Нет, а вот так думать вы не должны…

Ксения Петровна мельком взглянула в сторону Андрея.

– Вот в этом я как раз уверена на сто пятьдесят процентов, да… Хорошо, я не прощаюсь.

Она положила трубку и, глянув на себя в зеркало, пошла в кухню. Андрей, постояв в усталом отупении, двинулся за ней.

– Может, поешь и приляжешь? – обернулась на его шаги Ксения Петровна.

– Какое уж тут лежание…

– Ты мокрый. Не простудился бы.

– В экстремальных ситуациях люди, как правило, не простужаются.

Андрей слушал, как запевает уютную песенку чайник, сидел и пялился в пол.

– Ну, что делать-то будем, Ксения Петровна, а?

– Ох, не знаю, Андрюша, не знаю… Может, как-то анонимно позвонить в милицию, сообщить, что мы нашли это убежище, а? Они б какую-нибудь облаву организовали, как ты считаешь?

– Организуют, точно… На меня. И эта штучка, – Андрей вынул из кармана кулон на кожаной веревочке, – только против меня свидетельствовать будет. Нет, это не выход. До утра менты никуда не пойдут, а меня с ба-альшим удовольствием застукают.

– Да, наверное… Давай по бутербродику, а? Может, что-то в голову и придет.

«Ага, прямо нагрянет!.. Ворвется!»

Он, кажется, начал досадовать даже на Ксюшу Петровну – почти единственного сейчас близкого человека.