— Кто же это?

Затхлая волна, букетом напоминавшая пережаренное свиное сало, накатила на меня. Я кожей ощутил его страх.

— Это обездоленные, — выдавил он наконец.

— Бедняки? Кубинцы?

— Нет. Американцы. Богатые американцы. — Вид у него был несчастный. — Пораскинь мозгами. Это же просто.

— Кастро отобрал у них казино? — спросил я.

Он едва заметно кивнул.

— Позвольте мне обозначить кое-какие координаты, — сказал я. — Те, кого я представляю, контактируют с самыми разными людьми. В том, что вы мне сказали, нет ничего необычного.

— Это потому, — сказал он, — что ты не доводишь умозаключение до логического конца. El ultimo, chico.

В этот момент градус тревоги во мне буквально зашкалило, словно пожарная машина, душераздирающе воя сиреной, внезапно вылетела из-за угла. До меня наконец-то дошло, что комната Фаустино Барбаро может — должна! — прослушиваться. И весь этот разговор вполне может быть провокацией.

— Могу вас заверить, — заявил я, — что мой отец никоим образом не может быть причастен к такого рода проекту, поэтому нелепо дальше об этом рассуждать.

Не знаю, в какой именно части мое заявление оказалось дырявым, ведь произнесено оно было четко и звучало для моих ушей на удивление правдиво и убедительно, тем не менее Тото откинулся в кресле и ткнул утомленным перстом в один из осветительных приборов, как бы говоря: «Откуда нам знать, где они спрятали эти маленькие штучки?» — и при этом медленно и похотливо подмигнул.

— В таком случае, chico, — произнес он, — пожалуй, не стоит тебе звонить папаше. — Но вид у него при этом был довольный, будто он понимал, что никуда я не денусь, позвоню.

В ту ночь я быстро заснул. Не прошло и пяти минут после возвращения в «Пальмы», как выпитое, вкупе с событиями этого вечера, вышибло из меня дух, словно ударом ледоруба.

14

Очнулся я наутро с ощущением беды, и жуткое похмелье все еще давило на меня, когда в «Зенит» в 10.32 по обычному каналу поступил ответ Проститутки на мой вчерашний запрос. Похмелье там или не похмелье — хорошо, что я на месте, чтобы принять послание босса.

СЕРИЯ, НОМЕР: Джей/38, 761, 709

КАНАЛ СВЯЗИ: ЛИНИЯ ЗЕНИТ-ОБЩИЙ

ПОЛУЧАТЕЛЬ: РОБЕРТ ЧАРЛЗ

ОТПРАВИТЕЛЬ: ГАЛИЛЕО, 12 ИЮЛЯ, 1960, 10.29

ТЕМА: ВАВИЛОНСКИЙ БАЗАР

Могу заметить, что твои вавилоняне представляются мне такими же чудными, как индейцы племени квакиутль. Наркотическая зависимость от даров оральных? Лично я всегда понимал оральное буквально. Мой опыт подтверждает, что ответственные люди позволяют себе одно — и только одно — отступление от магистрального направления, заданного отцами-основателями рода человеческого, а именно допотопную практику содомии. Тут резервы генетической памяти могут быть вскрыты за счет временного загрязнения вида. (Известно любому селекционеру.) Совершенно очевидно, что твои вавилоняне населяют иную планету. Я всегда считал, что дар оральный — это что-то вроде мороженого с клубничиной наверху. Короче, продолжай свою в остальном прочем завидную деятельность. Вешай повыше сено на просушку! Интересно, когда щуроглазастый вступит в большой белый особняк, украсят ли залы пучками сена в честь Мисс Сеновал?

Я просидел в ступоре полчаса. Даже пальцем пошевелить было трудно. На синевато-багровом фоне моего отравленного сознания четко обозначился силуэт коленопреклоненной Киттредж в позе, не оставлявшей сомнений в конечном смысле приапических реминисценций Хью Монтегю.