— Бедняжка Эд! Это сразу заметно по его виду. Надо мне позаботиться о бедной погибшей душе.

Отклика с моей стороны это не требовало.

— Я с удовольствием пригласила Эда к себе на вечеринку, — сказала она, — и не возражаю, чтобы он привел с собой таких, как вы и ваша девушка, — пейте на здоровье: все ведь приходят сюда за этим, верно? «Просто трать, Реджи, зелененькие», — говорю я себе, но я и половины моих гостей не знаю. У людей развязываются языки, когда они заглатывают твое спиртное, а ты их даже не знаешь.

— Пойду-ка я налью себе, — сказал я.

Я никого тут не знал. В гостиной было человек пятьдесят — на мой взгляд, агенты по продаже недвижимости, спасатели на воде и девочки с пляжа, а также продавцы страховок и разведенки; глядя на них, я вдруг понял, что не один месяц живу во Флориде, а знаю в этом штате лишь тех, кто связан с ЦРУ. Отошедший от дел бизнесмен, заядлый игрок в гольф, принялся мне рассказывать о своей удачной игре, а я пил и думал о том, что у Хаббарда от Реджининой выпивки язык не развязывается.

Модена по-прежнему сидела одна. Ее согнутая спина и плечи заслоняли телевизор.

— Как там дела? — спросил я.

— Похоже, он все еще идет впереди, но полной уверенности уже нет, — ответила она.

На экране появилась фотография Джекки Кеннеди.

— Супруга кандидата, — объявили по телевизору, — ожидает ребенка. Если мистера Кеннеди изберут президентом, это будет первая супружеская пара, которая родит ребенка в Белом доме.

Фотографию сменило изображение штаб-квартиры Кеннеди в Нью-Йорке.

— Хорошо он проходит на Среднем Западе? — спросил я.

— Ш-ш, — прошипела Модена.

Я почувствовал ярость, схожую с той, какая бывала у отца. Модена даже не соизволила повернуться ко мне.

В углу гостиной стояли вместе Хант, помощник Ханта Бернард Баркер и Мануэль Артиме. Мне не хотелось общаться с ними, но не хотелось и говорить с кем-либо другим.

— Мы обсуждали слух, поступивший из весьма информированных источников, о том, что Советы собираются дать Кастро несколько «МиГов», — сказал Хант, когда я подошел. — Поставка должна произойти будущим летом.

— В таком случае, — сказал я, — мы должны первыми добраться до Гаваны.

Оба кубинца глубокомысленно кивнули.

В гостиной стоял такой гул голосов, что мы могли спокойно разговаривать, как если бы находились под покровом джунглей. Это доставляло особое удовольствие. Разговаривать здесь было безопаснее, чем в кафетерии «Зенита».

— А Кастро сумеет найти достаточно кубинских пилотов, которых можно посадить на такие машины? — осведомился Артиме. — Не такие уж у него большие военно-воздушные силы.

— Именно сейчас кубинские пилоты проходят в Чехословакии усиленную переподготовку на этих самых «МиГах», — сказал Хант.

— Вот сукин сын, — заметил Баркер.

Хант повернулся ко мне:

— А как идут выборы? Кеннеди по-прежнему впереди?

— Похоже, Никсон нагоняет его.

— Надеюсь, — сказал Хант. — Если Кеннеди победит, нам будет трудновато решить, кто же наш враг.

— Не намекаете же вы, дон Эдуардо, — заметил Баркер, — что в Америке может быть президент, который отвернется от нас? Ведь Кеннеди сказал же Никсону во время дебатов, что администрация Эйзенхауэра недостаточно проявила себя в отношении Кубы.

— Да, — согласился Хант, — я видел это упражнение в красноречии.