Не присылайте трактата. Никаких сносок с альтернативными вариантами. Это я сама могу сделать. Снабдите меня вашим представлением о том, что могло быть сказано. Я просто хочу быть уверена в том, что это была пьяная болтовня, а не подготовка новой мошеннической операции. Пятьдесят на пятьдесят, что у Харви поехала крыша.

Хелмс тем не менее готовит его к Риму. «Эта резидентура больше не играет решающей роли», — сказал Хелмс Хью. Хью, хотя и нехотя, будет поддерживать Харви, но сначала дайте мне вашу версию полного текста.

С приветом

2 марта 1963 года

Дорогая моя Киттредж.

Я выкинул все, не имеющее к делу отношения: заказы выпивки, пустую болтовню, пьяный бормот. Я также поставил скобки там, где вписывал свой текст. Главным образом — в конце. Должен сказать, что большая часть моих вставок близка к тому, что говорилось. Вообще я подивился тому, насколько хорошо знаю синтаксис Билла Харви.

«Розелли. Бюро не может тут нас подслушать?

Харви. Если у них есть снайперский микрофон, берущий на большое расстояние, то может.

Розелли. А откуда тебе известно, что у них такого нет?

Харви. А пошли они. Я пью и отдыхаю.

Розелли. В такое-то время они как раз и подслушивают.

Харви. Да кто нас сможет записать в таком шуме? Если у тебя есть что сказать — говори.

Розелли. Ты ведь полицейский. Ты можешь меня подставить.

Харви. Хочешь стать чистеньким?

Розелли. Эй, ты мне нравишься. Я бы мог даже полюбить тебя, Билл ОʼБрайен, если бы с тобой можно было ладить. Только давай посмотрим правде в лицо. Не можешь ты меня очистить.

Харви. Я бы мог пристрелить тебя между глаз.

Розелли. Мы все ждем, когда ты кого-нибудь пристрелишь.

Харви. Жду своего часа. Ты знаешь, сколько у меня всего в голове?

Розелли. Нет.

Харви. Как у Мейера Лански. Столько же, как у Мейера Лански.

Розелли. Такого не может быть. У Эйнштейна не такая голова, как у Мейера.

Харви. И все равно у меня в мозгу крутится добрая половина того, чем занято американское правительство.

Розелли. Угу. Половина того, на чем сидит Дядя Сэм.

Харви. Вот тут для разнообразия ты прав.

Розелли. И на том спасибо.

Харви. Ты мужик храбрый.

Розелли. Сейчас встану навытяжку.

Харви. Вот как? Ну-ка ответь: почему ты не выполнил наше маленькое задание?

Розелли. Если я скажу, ты все равно не поверишь.

Харви. Мне не хотелось бы думать, (что ты струсил).

Розелли. Ты говоришь это мне? Возьми свои слова назад, (не то мы не будем ужинать) вместе.

Харви. А я говорю, давай поужинаем.

Розелли. Я соглашусь, считая, что это твой способ взять свои слова назад.

Харви. Как поживает Сэмми Дж.?

Розелли. Трахается с классной девчонкой по имени Модена Мэрфи, а заодно гуляет с Филлис Макгуайр — он предложил ей выйти за него.

Харви. А эта девка Мэрфи по-прежнему связана с Сэмом?

Розелли. Она тихонько взбрендивает.

Харви. И это все, что ты можешь выложить про Джанкану?

Розелли. За исключением нескольких деталей.

Харви. Деталей?

Розелли. Худо ему сейчас.

Харви. Худо?

Розелли. Ну, ФБР достало Сэмми. Не могу не отдать им должное на поле для гольфа. Злокозненные мерзавцы. Выдам тебе секрет, который вовсе не является секретом. Сэмми Дж. ни черта не умеет играть в гольф. Он берет с собой парочку тяжеловесов, которые гарантированно проиграют, как бы плохо Сэмми ни играл. (Он никогда не выходит на поле с настоящими игроками.) Таким образом Сэмми забывает, что никакой он не игрок в гольф.