«Chico, — ответил Кастро, — совершенно ясно, что мы придерживаемся противоположных точек зрения. Один из нас должен быть не прав. Следовательно, давай рассмотрим твою точку зрения, исходя из такого предположения. Если я не прав, то все люди, которым я причинил зло, будут, безусловно, хорошо приняты на небесах. Если же, Артиме, с другой стороны, Бога, который наказывает богатых и неправедных в последующей жизни, не существует, что ты скажешь по поводу всех наших крестьян, которых убили ваши солдаты? Ты убил их по дороге в Хирон из страха, что коммунизм может преуспеть на Кубе. В этом случае твои солдаты погубили не только свои жизни, но и жизни наших людей. Так что, Мануэль, выбирай-ка мой путь. Тогда, рассуждая логически, кто бы из нас ни оказался прав, ты будешь лучше выглядеть».

Сон этот, Киттредж, закончился прелюбопытным образом. Внезапно прогремел голос Билла Харви: «Оба вы ошибаетесь. Справедливости не существует. Существует только Игра». И последние два слова звучали в моих ушах, пока я не проснулся.

Есть у вас какие-нибудь новости о Бешеном Билле? По распространившемуся здесь слуху его выперли — или выдворили? — резидентом в Италию.

Всегда ваш

25

15 февраля 1962 года

Дорогой мой Гарри!

Неудивительно, что вам приснился Билл Харви, так как он был в центре внимания. Директор Маккоун, как вам известно, готов был выбросить Билла из управления, но его спас Дик Хелмс. Пожалуй, Хелмс самый холодный человек изо всех, кого я знаю, но он верен своим людям, и на практике это может заменять сострадание. Так или иначе он сыграл на многих струнах, чтобы удержать Маккоуна от немедленной расправы с Харви: сказал, как обрадуются КГБ и кастровская разведка, если Харви вынужден будет подать в отставку, а потом как это отразится на младших офицерах, которые после этого побоятся проявлять инициативу. Стремясь ублаготворить душу Маккоуна, как и его ум, Хелмс принялся нажимать на то, под каким стрессом работают старшие офицеры и как накапливается стресс на протяжении карьеры, к тому же требующей личных финансовых жертв. В конце концов Маккоун, который, прослужив долгие годы в корпорации «Бехтел», я уверена, богат, как Мидас, согласился смягчить приговор и отправить Харви в отпуск. Тогда Дик велел Харви залечь поглубже на месяц, зная, что он будет восстановлен и получит соответствующее назначение, как только Маккоун куда-нибудь уедет. А наш новый директор обожает отправляться вместе с новоиспеченной супругой в дальние странствия и объезжать заморские резидентуры. Там его принимают по меньшей мере как магараджу. Ему предоставляют номер люкс в лучшем отеле, он все семь дней недели играет в гольф, слушает то, что ему хочется услышать от сотрудников резидентуры (он ведь может теперь почивать на лаврах), оставляя мелкие детали Хелмсу. Настоящий лис в курятнике! Словом, управлением руководит Хелмс (в этом ему замечательно помогает Хью), но настолько втихую, что, я уверена, слух об этом еще не достиг вас и других младших офицеров. Харви, согласно обещанию Хелмса, вернулся в Лэнгли еще до Рождества и был посажен в темном уголке Итальянского сектора. Там он пробудет, пока не усвоит элементарные вещи относительно своего нового поста, а он станет (как только Маккоун отправится снова в Африку, Азию или Австралию) шефом резидентуры в Риме. Это едва ли можно сравнить с шефом отдела Советской России, но, учитывая обстоятельства, жалоб быть не должно.

Хью, однако, крайне расстроен тем, что Харви уедет. Я поступаю в высшей степени неблагоразумно, но у меня в руках невероятная сенсация, которой я должна поделиться с вами.